Не функционирующие автозаправки, отпуск бензина по талонам и очередное удорожание топлива – с такими традиционными осенними приметами стартовал октябрь в Казахстане. И если еще на прошлой неделе вице-министр энергетики РК Асет Магауов, полемизируя с авиакомпанией «Эйр Астана», уверенно рапортовал, что «в целом мы оцениваем ситуацию по рынку нефтепродуктов как благоприятную», то на нынешней неделе публичные заявления высокопоставленного чиновника уже звучали, как «жалкий лепет оправданья».

В целом аргументация представителей Минэнерго РК каждую осень при возникновении топливного кризиса сводится к черномырдинскому афоризму – «никогда этого не бывало, и вот опять!». На пресс-конференции Магауов заявил, что дефицит и подорожание топлива связаны, во-первых, с резко увеличившимся спросом, во-вторых, с ситуацией на российском рынке.

«На начало лета у нас были высокие запасы, многие компании самоуспокоились, импорт у нас снизился. При этом вторым фактором сыграло то, что на российском рынке пошел резкий рост цены. Соответственно, эти запасы у нас резко снизились, и мы столкнулись с текущим уровнем остатков 125 тысяч тонн… Был высокий уровень потребления. У нас в августе порядка 330 тысяч тонн доходило потребление. Но в целом в среднем за девять месяцев у нас потребление составляет 275 тысяч тонн. И мы видим, что уже начиная с сентября идет снижение, пик потребления проходит», - подкреплял свои выступление цифрами вице-министр энергетики.

Конечно, в связи с этим спичем возникает множество вопросов относительно способности профильного ведомства к тактическому планированию. Почему, например, зная о том, что уборочная кампания неизменно сопровождается топливным дефицитом в стране, Минэнерго не озаботится загодя прогнозированием спроса и созданием запасов бензина?

Но есть и более сущностные вопросы стратегического и даже политического характера. Почему Казахстан, входящий в топ-10 стран по объемам запасов нефти, столь болезненно зависит от поставок топлива из России - на 30% на рынке автомобильного бензина и на 70% - авиакеросина? И насколько критична топливно-энергетическая зависимость республики от Российской Федерации?

 

Модернизировали-модернизировали, да так и недомодернизировали

Казахстанский аналитик нефтегазового рынка Сергей Смирнов считает, что ответственность за возникновение кризисной ситуации на рынке нефтепродуктов лежит, прежде всего, на профильном министерстве и национальной компании «КазМунайГаз» как владельце трех казахстанских нефтеперерабатывающих заводов. Оба эти энергетические ведомства затянули процесс модернизации нефтеперерабатывающего комплекса страны.

Как напоминает эксперт, согласно плану, принятому в мае 2009 года, модернизация всех трех заводов должна была завершиться к 2015 году. Предполагалось, что после этого Казахстан станет нетто-экспортером некоторых видов нефтепродуктов.

«Однако подходит к концу 2017 год, а модернизация еще не завершена. Обещают в этом году закончить на двух заводах – Павлодарском и Атырауском. Шымкентский НПЗ – к середине следующего года. На ремонт остановились поочередно Атырауский, Павлодарский, Шымкентский НПЗ. Идет плановый ремонт с подключением новых установок. Таким образом, заводы стоят, а нефтепродукты не производятся», - констатирует Смирнов.

Аналитик приводит для сравнения Россию, где процесс модернизации нефтеперерабатывающего комплекса начался позже – в 2011 году, однако уже к 2015 году мощности 35 крупных и средних заводов были модернизированы и сейчас российские НПЗ производят бензин класса Евро 5. Причем на них перерабатывается половина добываемого в стране сырья.

Говоря о причинах пробуксовки программы модернизации казахстанских НПЗ издатель и главный редактор журнала «Petroleum» Олег Червинский указывает как на «обыкновенное наше разгильдяйство», так и «бюрократические проволочки».

«Процесс откладывался из-за поиска финансирования. Сначала предполагалось, что модернизация НПЗ будет осуществляться на бюджетные средства, потом было решено привлекать кредитные ресурсы. Затем поменялся собственник на Павлодарском НХЗ, и его модернизация, естественно, приостановилась. Год назад, в правительстве серьезно обсуждалась идея приватизация всей отрасли нефтепереработки. Это опять вызвало приостановку работ по модернизации. Когда не удалось найти покупателя по цене, устраивающей правительство, работы возобновились», - поясняет Червинский.

 

Все, чего не хватает самим, – на экспорт

Впрочем, даже после завершения модернизации НПЗ существенного улучшения ситуации на казахстанском рынке нефтепродуктов ждать не приходится. Во-первых, по мнению экспертов, продолжат расти цены на бензин. Сергей Смирнов считает, что ориентиром для казахстанского топливного рынка станет уровень цен в России, где бензин в настоящий момент стоит около 40 рублей – в переводе на казахстанскую национальную валюту примерно 240 тенге. Тогда как в Казахстане цена топлива составляет примерно 150 тенге.

Аналитик указывает также на то, что к 2025 году в Евразийском экономическом союзе будет создан единый топливно-энергетический рынок, который уравняет цены на бензин в странах евразийской пятерки. И, скорее всего, цены «подтянутся» до уровня российских, а не они «опустятся» до казахстанских и кыргызстанских.

Олег Червинский тоже уверен, что по завершение модернизации нефтеперерабатывающего комплекса цены на нефтепродукты в Казахстане будут неминуемо стремиться к мировым.

«Во-первых, потому что заводам надо отбивать деньги, полученные в качестве кредитов и вложенные в модернизацию. И во-вторых, потому что из-за диспаритета цен на сырую нефть на внутреннем и мировом рынках мы просто не сможет загрузить увеличившиеся после завершения модернизации мощности наших НПЗ», - поясняет издатель журнала Petroleum.

Смирнов также считает, что казахстанские НПЗ по окончании модернизации столкнутся с нехваткой поставок сырой нефти.

«Сейчас у нас перерабатывается 14,5 миллиона тонн сырой нефти. После модернизации будет 17,5 миллиона. Где-то надо взять еще три миллиона тонн сырой нефти, чтобы загрузить новые мощности. Добыча у нас будет расти в основном от трех месторождений – это Кашаган, Карачаганак и Тенгиз. Но они работают по «соглашению о разделе продукции» и потому не обязаны поставлять нефть на наши НПЗ. Они будут везти ее на экспорт, потому что цена за рубежом выше, чем у нас. На наши заводы нужно поставлять сырье по цене в 1,5-2 раза ниже той, по которой инвесторы поставляют за рубеж», - говорит эксперт.

Никаких квот и административных рычагов, обязывающих нефтедобывающие компании поставлять сырую нефть сначала на местный рынок и только после удовлетворения внутреннего спроса – на экспорт, по сути, сегодня в Казахстане нет.

«Квотирование экспорта у нас давно отменено. Что касается административных рычагов, то они еще существуют, но применимы только к нефтедобывающим компаниям, имеющим в числе акционеров «КазМунайГаз». А заставить крупнейшие добывающие компании, такие как «Тенгизшевройл», Кашаганский консорциум, KPO, поставлять дополнительные объемы на переработку внутри страны - это из области фантастики. Все их обязательства прописаны в контрактах, которые законодательно защищены от внесения изменений, ухудшающих экономику этих контрактов», - объясняет Олег Червинский.

 

Казахстан может испытать энергетический шок

Помимо собственно утилитарного у проблемы дефицита нефтепродуктов в Казахстане есть еще один немаловажный аспект – политический, касающийся обеспечения топливно-энергетической безопасности республики. По мнению политолога, главного редактора информационно-аналитического центра Caspian Bridge Замира Каражанова, опора на внешние ресурсы придает хрупкость и нестабильность энергетической системе республики:

«Проблема в том, что мы пытаемся решить этот вопрос за счет внешних факторов – в качестве альтернативы поставкам из России предлагался Азербайджан, Иран, Китай. Это говорит о шаткости и хрупкости энергетической системы республики. Нельзя решать вопросы обеспечения энергетической безопасности за счет внешних игроков – будь то Россия, Китай или кто-либо еще. Всякое может произойти – изменение спроса на внутреннем рынке этих государств, ценовой конъюнктуры, законодательные новшества, различные форс-мажоры – и мы даже не вправе предъявить претензии своим партнерам. Любая страна, прежде всего, удовлетворяет собственные энергетические потребности и поставляет на экспорт только излишки. Если есть излишки – хорошо. А если их не будет? Тогда Казахстан может попросту пережить энергетический шок», - говорит Каражанов.

Как отмечает политолог, проблема дефицита нефтепродуктов появилась не вчера и не сегодня:

«Проблеме, наверное, уже больше десяти лет. Помимо министерства энергетики, это сфера ответственности ведущей национальной компании «КазМунайГаз». Причем в документах, регламентирующих деятельность компании, четко прописано, что помимо деятельности по извлечению прибыли, она должна заниматься обеспечением интересов государства в топливно-энергетическом секторе и стабильности на рынке нефтепродуктов. В связи с нынешней ситуацией закономерно встает вопрос эффективности работы этой компании. Почему, спрашивается, «КазМунайГаз» покупает румынский Rompetrol и вкладывает миллионы долларов в его расширение и модернизацию, в то время как у нас в стране существует недостаток топлива? В то время как зарубежные компании того же формата, что и «КазМунайГаз», работают в первую очередь на удовлетворение потребности внутреннего рынка», - говорит Каражанов.

Тем временем ситуация на рынке нефтепродуктов стала одной из заглавных тем заседания правительства. Глава Минэнерго Канат Бозумбаев заявил, что к концу года, по окончании ремонта на НПЗ, зависимость от импортных поставок топлива в Казахстане сократится до 20%. Министр не исключает, что это позволит стабилизировать цены на бензин. Что же весомость обещаний министра энергетики покажет следующий пик потребления топлива, который придется на весеннюю посевную кампанию.

Жанар Тулиндинова (Астана)

Поделиться: