Нередко казахские националисты и исламисты рассматриваются как группы из одного лагеря. Однако в реальности это совершенно разные и во многом фундаментально противоположные друг другу группы населения. Националисты, или как их еще называют, «нацпопы» (от словосочетания «национал-популисты») оказались слабы и не самодостаточны. Да, отдельные их представители имеют известность, причем медийную, имеют огромное для казахстанских масштабов (…все казахстанское население, включая неказахов, не поместится в Санкт-Петербурге, но спокойно разместится в Москве) число подписчиков.

Но националисты не являются настолько серьезной и привлекательной силы, способной предложить что-либо вдохновляющее для населения, а самое главное – вывести людей на улицу (для сведения – самый крупный митинг, например, в Алматы никогда не собирал свыше 5 тысяч человек). Их ценности и цели слишком местечковые, чтобы тягаться с исламистами. Последние апеллируют к мусульманской умме, приводят в пример могущество исламского мира периода своего расцвета и обещают социальную справедливость, новые грандиозные свершения, где каждому будет место для подвига в любом смысле этого слова.

Успех нетрадиционного ислама в среде казахской (и не только) молодежи требует отдельного разговора. Но если кратко, то молодежь Казахстана истосковалась по чему-нибудь большому и хорошему, ибо у нее нет за спиной опыта первых советских пятилеток, защиты родины в Великой Отечественной войне, БАМа и других комсомольских строек.

Молодежь в диссонансе с рутиной и политической стабильностью общественной жизни, экономическими стратегиями все больше ориентируют на выживание. В период экономического роста (2001 – 2007 гг.) крупные города Казахстана достаточно успешно перерабатывали массовый наплыв молодежи, обеспечивая ее работой, доходами, развлечениями, а самое главное -  ощущением перспектив. Но после 2008 года картина стала меняться, а после 2015 года стала совсем удручающей. В этот момент картинку светлого будущего на замену серым будням снова предложили исламисты.

В нынешних условиях у государства нет, прежде всего, развитого идеологического ресурса, способного противостоять исламизации. Попытки реанимировать «тенгрианство» провалились, идеологические «фишки» корявые, социальная сфера коммерциализируется, а, следовательно, сужается, экономические перспективы унылые.

 В итоге исламизация «рулит», да еще и «импортная», с огромными финансовыми возможностям. Условно говоря, на место грантов и идеологии Сороса («Открытое общество» и пр. либералистическая замануха) пришли неконтролируемые, точнее трудно контролируемые ресурсы и идеология. Почему так получилось? Причин, наверное, немало, но тут есть одна пикантная деталь. Все эти зарубежные западные фонды превратились, причем разом, в частные кормушки для определенной части, даже толики казахстанского общества, избранных «креаклов», тех, кого называют «грантососами».

И этот узкий слой и сейчас продолжают бить в «демократические» бубны, однако слышно их все слабее и слабее, дошло до того, что даже ЮСАИД объявил о сокращении своей деятельности (читай финансировании) в Казахстане (перенеся весь «удар» на «перспективный», вечно беременный странными революциями Кыргызстан). Иными словами, сказать, что они успешно привили кому-то, а в особенности казахской молодежи, хотя бы мизерной ее части, некие западные демократические ценности, было бы слишком смелы. Тогда как успехи исламистов видны невооруженным глазом.

Также не стоит забывать и о том, что помимо ваххабитов, в Казахстане действуют и т.н. суфийские течения. Напомним, что суфием был знаменитый святой Ходжа Ахмед-Яссави, в честь которого эмир Тимур (тот самый) построил после смерти суфия одноименный мавзолей, который в свою очередь, находится сегодня на территории Южного Казахстана. Некоторые специалисты заявляют, что это боле привычная (родная?) и традиционная для Казахстана форма Ислама.

Однако тот факт, что лидер казахских суфиев Исматулла Абдугаппар, собственно не является коренным казахстанцем, а является афганским казахом, имевшим опыт моджахеддинства против «шурави», тоже указывает на то, что суфизм также модернизирован в сторону экстремизма. Кстати, Исматулла получил 14 лет тюремного срока и сейчас отбывает наказание. Так же в заключении по «делу суфиев» находится профессор Саят Ибраев. Последний факт говорит о том, что казахское общество, причем в своих высших кругах (элита, какая-то часть интеллигенции…) разделена еще и по такому признаку – ваххабиты и последователи суфийской практики (сопышылар).

И между ними стойкое неприятие, хотя и те, и другие сунниты. Более того, посадку видных «таксыров» и «пиров» (упрощенно – вожди) таких, как Исматулла, организовали именно ваххабиты. Таким образом, можно сказать, что, несмотря на противодействие со стороны власти, правоохранительных органов, вахаббиты все еще рассчитывают на успех. Вся борьба впереди.

Тимур Исаханов (Алматы)

Поделиться: