Технологический вызов роботизированного общества будущего является самым важным вызовом для развивающихся стран в конце первой четверти XXI века.

При этом наибольшие тяготы и давление новых условий испытывают молодые люди, выходящие на рынок труда. Во всех странах роботизация производства ведёт к поляризации рабочих мест. Только небольшому проценту работников удаётся встроиться в растущие современные предпринимательские и наукоёмкие структуры. Основная масса мечется в поисках своего места в новых экономических условиях.   

Характер новых проблем хорошо просматривается на примере крупных развивающихся стран. Сразу оговоримся, кроме Китая, относительно которого можно утверждать об особых условиях развития.

В Индии, например, эти проблемы отягощены кастовой системой. Здесь каждый год на рынок труда выходит почти 10 млн. человек, большинству которых уготовано социальными условиями оставаться в зоне антропологической катастрофы. Десятки миллионов оказываются в поисках места приложения своих сил в других развивающихся странах. Работы для них нет, кроме как стать продавцом мелких магазинчиков или на арендованной точке вещевого рынка, или т.н. «тачечником», развозящим товары на различных базарах, или обслугой мелких гостиниц и «квартир для отдыха», или уборщиком и т.п. Также имеется возможность мигрировать в более развитые страны, которые однако вряд ли могут и готовы принять такие людские потоки. В результате в развивающихся и бедных странах появляются «отчаянные» революционеры. Так живёт значительная часть Азии, Латинской Америки и почти вся Африка. Южнее Сахары экономический рост на душу населения в 2016–2017 годах был отрицательным.  

Другие черты наступающего нового общества проявляются в развитых странах. Например, размывание среднего класса и рост неравенства. Однако в богатых странах поляризация рабочих мест и обеднение среднего класса затушевываются более или менее работоспособной системой социального обеспечения и развитой, ориентированной на обеспеченное общество сферой услуг. Опять же уничтожение рабочих мест из-за автоматизации/роботизации в развитых странах компенсируется старением населения. Рост неравенства в богатом обществе оказывается вполне комфортным. По этому признаку страны оказываются привлекательными для мигрантов, но одновременно защищающими достигнутый комфорт от влияния стран, находящихся в зоне социальной катастрофы. Поэтому дальнейшая интеграция стран здесь затруднена.

Несколько отличается ситуация в России и ближних к ней странах Евразии, включая страны Восточной Европы. В России проблемы затушевываются рентно-сырьевым характером экономики. По этому признаку Россия, и, например, Казахстан, Узбекистан и Азербайджан оказываются среди развивающихся стран. В России к тому же имеется старение населения, из-за чего вопрос новых рабочих мест пока менее острый, что похоже уже на ситуацию в группе развитых стран. Это открывает перспективу технологических инноваций, и в этом случае, перспективу сотрудничества и партнёрства с развитыми странами.

Одновременно, Россия является страной, снимающей за счёт трудовой миграции излишнее давление молодежи, выходящей на куцый рынок труда в странах-соседях. Это создаёт особое положение России, и по отношению к ней, ряда стран Евразии, системно заинтересованных в интеграции экономик своих стран с российской в интересах решения нарастающих общих проблем.

К тому же в ряде стран Евразии имеется значительное, причём вне всякого учёта, т.н. самозанятое население. Бывший министр труда Казахстана не так давно озвучила колоссальную для этой страны цифру в 2,5 млн. человек. Показателем роста этих групп населения в постсоветских странах является низкий уровень сбора налогов как с поселений на сельских территориях, так и со всевозможных базаров и торговых точек. И здесь дело не только в традиционной коррупции, в которой обвиняют начальство, здесь крутятся большие неучтённые средства выживания значительной доли населения. А ведь все эти люди могли бы участвовать в перспективных для стран проектах, если бы элиты смогли осознать действительные вызовы.  

Технологический и структурно-экономический вызовы для континентальных евразийских стран трансформируется, прежде всего, в проблему молодёжи. Последняя, в силу отсутствия жизненного опыта и, соответственно, занимая позицию максимализма декларирует жёсткое неприятие несправедливости. И это касается не только социально уязвимых и бедных.

В основном на этой позиции стоят представители среднего класса, которые вовсе не нуждаются в каждодневном поиске средств обеспечения жизни, но испытывают давление обстоятельств, связанных с формированием будущего общества. Среди представителей т.н. «золотой молодёжи» в центре Евразии появилось много религиозных молодых людей, которые не принимают утилитарные ценности и позиции своих родителей, и требуют от них жить по принципам, а не по «умению устроиться». Хотя большинство отпрысков богатых и среднего достатка семей хотят только одного: устроиться на «хорошее» место, где можно будет жить на ренту власти. 

Однако надо заметить, что экзистенциальные вопросы уже коснулись следующего поколения правящей верхушки. Это можно наблюдать в Казахстане и Кыргызстане, в России и Белоруссии, в Азербайджане и Армении.

Что касается элит. Конечно, решение проблем можно отсрочить. Во-первых, дождаться роста цен на нефть и газ, что позволит снова залатать бюджетные дыры, но надолго ли? Во-вторых, можно предложить какой-нибудь мегапроект: перенести столицу в другой город, затеять мегастроительство, в котором можно занять одновременно сотни тысяч человек. В-третьих, можно в очередной раз получить деньги в богатых нефтью странах Залива под проект «традиционного ислама» и т.п. Но это только отсрочит выход социальной «болезни» наружу.

Фактически, нужно реагировать на вызовы выстраивая такую структуру экономики, которая могла бы генерировать десятки тысяч рабочих мест. Нужен переход к новым технологиям и новой структуре экономики. Нужно реальное предпринимательство и бизнес-инициатива при подавлении всеобщей и всеобъемлющей коррупции. А это требует согласования позиций целой группы стран, без чего новые технологии останутся только в т.н. развитых странах, а развивающиеся страны будут продолжать платить ренту отсталости.

Таким образом, у евразийской интеграции нет альтернативы. А у большой евразийской интеграции, в связи с этим, открываются значительные перспективы, но только если элиты смогут ответить на вызов технологической революции и структурных изменений в экономике. Здесь и должны лежать основные прорывные проекты.

 

Сергей Масаулов,

Координатор экспертной платформы

«Большая Евразия»

 

 

 

Поделиться: