Интервью Пресс-клуба «Содружество» с главой Правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) Эльдаром Зейналовым.

- Накануне в Милли Меджлисе прозвучало предложение ввести новый вид наказания к санкциям, предусмотренным статьями 147 (Клевета), 148 (Оскорбления) и 148-1 (Клевета или оскорбления с фальшивых аккаунтов, профилей и имен пользователей в интернете) УК Азербайджана. В частности, в санкционный список этих статей предложено добавить наказание в виде лишения свободы сроком до 1 года. Хотелось бы узнать ваше мнение по этому поводу, как вы думаете, примут ли закон?  

- Все преступления, покрываемые статьями 147, 148 и 148-1 Уголовного Кодекса АР, и так попадают под понятие диффамации, то есть опорочивание репутации путем публичного распространения о человеке тех или иных сведений. Сведения эти могут быть клеветой, т.е. заведомо ложными, подпадая под ст. 147, или даже правдой, но выраженной в оскорбительной форме (ст. 148), или же быть распространены анонимно или от чужого лица (ст. 148-1). Во всех этих случаях применяется уголовное преследование, которое, однако, имеет свою специфику.

Дело в том, что в других случаях уголовное обвинение выдвигает и поддерживает государство. Оно ответственно за сбор доказательств, их проверку, а следователь может быть наказан, если он сфальсифицировал доказательства или не провел какие-то необходимые следственные действия. В случае же диффамации (и нарушения авторских прав) обвинение выдвигается частным лицом. Именно частный обвинитель собирает, представляет и защищает в суде доказательства. Прокуратура в таком деле не участвует, а суд, как обычно, не представляет ни одну из сторон, взвешивая озвученные на заседании доказательства.

По процедуре это напоминает гражданский процесс с истцом и ответчиком, но наказание при этом бывает уголовным. Например, по ст. 147 УК, в зависимости от обстоятельств, это может быть штраф от 1000 до 1500 манат,  исправительные работы от 240 до 480 часов, исправительные работы до 2 лет или же лишение свободы на срок до 3 лет. По ст. 148 УК может быть присужден штраф от 1000 до 1500 манат, исправительные работы от 240 до 480 часов, исправительные работы до 1 года или же лишение свободы на срок до 6 мес. По недавно введенной «интернетной» статье 148-1 УК, наказание составляет от 1000 до 2000 манат, общественные работы от 360 до 480 часов, исправительные работы на срок до 2 лет или же лишение свободы на срок до 1 года.

При этом, в отличие от гражданского иска о защите чести и свободы, права человека после решения суда ограничиваются вследствие судимости (например, это закрывает возможность занятия государственной должности).

Правозащитники, в большинстве своем, выступают за декриминализацию этих статей. Дело в несовершенстве механизма частного обвинения, который может привести к вынесению несправедливого решения на формально законном основании. Конечно, перенос дела в гражданское производство само по себе не гарантирует справедливости судебного разбирательства, но хотя бы устраняет тяжелые последствия вроде лишения свободы. Основным должно быть установление факта опорочивания репутации, а не тяжесть наказания.

Представим себе, что безработный, бомж или дворник дали в СМИ критическое интервью, которое якобы задело честь и достоинство министра или даже чиновника рангом пониже. Тот нанял адвоката, подготовил иск, организовал лже-свидетелей из числа подчиненных. На суде малоимущий ответчик, у которого нет денег ни на наём адвоката, ни на оплату дорогостоящих экспертиз, будет раздавлен такой контратакой и признан виновным. А в результате, «критика снизу» обернется для человека уголовным наказанием.

Или, наоборот, чиновник оскорбил кого-то из простых граждан. Те подают на чиновника в суд и проигрывают из-за нарушения принципа равенства сторон, потому что у чиновника пять адвокатов, а ответчик ищет 30 гяпиков, чтобы приехать в суд на автобусе.

Если, например, сравнить эту ситуацию с наказанием за оскорбление чести и достоинства Президента (ст.323 УК), то там  делается существенная оговорка: критика в публичных выступлениях его деятельности и проводимой под его руководством политики не подпадает под эту статью. В статьях 147, 148, 148-1 УК такой оговорки нет, хотя уже несколько раз глава государства был вынужден одергивать госчиновников, пытавшихся использовать эти статьи в качестве дубинки для подавления критики должностных лиц.

В принципе, нынешнее положение дел таково, что даже не только чиновник, но и частный бизнесмен может состряпать обвинение против малоимущих. Вспомним недавнюю историю, когда одна из частных нефтяных компаний подала в суд на двух уволенных работниц, которые осмелились пожаловаться в суд на решение начальника. Такую «наглость», как гарантированное Конституцией право обращения в суд, бизнесмен воспринял как выпад против репутации своей компании. Правда, потом одумался и отозвал свой иск.

-К вам поступали ли когда-то жалобы, связанные с этой темой?

- Люди часто чувствуют себя оскорбленными или оклеветанными. Но в суд мало кто обращается. Еще меньше людей нуждаются при этом в помощи правозащитников, обычно полагаются на адвокатов. Но думаю, что у всех наших коллег-правозащитников в практике были похожие случаи.

В описанном случае с нефтяной компанией иск был подан против не только уволенной сотрудницы, но и правозащитницы, вставшей на ее защиту. Та обратилась за моральной поддержкой к нам, коллегам. Все вместе мы попробовали доказать абсурдность этого иска компании. Информация об этом деле общими усилиями разошлась по социальным сетям и, я полагаю, это сыграло решающую роль в том, что иск был отозван.

Недавно наша организация консультировала жителя Гёйчая, где местный чиновник посчитал себя оклеветанным и оскорбленным публикацией в газете, которая была построена на основе его же собственного разговора с журналистом. Чиновник подал иск в порядке частного обвинения против автора материала. Это был как раз тот случай материального неравенства в суде, который мог бы плохо закончиться для ответчика. Но автор публикации потребовал провести экспертизу аудиозаписи. В случае проигрыша дела ему бы пришлось компенсировать этот расход из собственного кармана. Но экспертиза подтвердила, что голос на записи принадлежал истцу, что он клятвенно отрицал, и тот проиграл суд.

Что касается нашей организации, то было несколько случаев, когда нам грозили уголовным преследованием за критику. Например, однажды на нас хотел подать в суд министр здравоохранения за то, что в альтернативном отчете ООН, который наша сотрудница представила в Нью-Йорке, упоминалась коррупция в роддомах и терпимость к педофилии в виде браков с малолетними невестами. Он заявил об этом по телевидению, а затем к нам подослали человека с предупреждением, чтобы мы опровергли свой отчет, иначе нас привлекут к суду. Я ответил, что эти факты взяты из открытых источников, причем официальных, и выразил готовность выйти на суд, так как у нас было полно и другой информации такого рода. И от нас отстали. А амбиции министра вскоре довели его до тюрьмы.

Чтобы избежать преследования за критику, нужно, во-первых, не допускать в своих публикациях реальную клевету или оскорбления, а во-вторых, всегда иметь в запасе более объемное досье по затронутому вопросу, чтобы было с чем при необходимости пойти в суд.

А вообще, будем надеяться, что тенденция «завинчивания гаек» по диффамации нашими законодателями будет преодолена, и соответствующие нормы закона будут декриминализованы, как это принято в цивилизованном мире, т.е. будут рассматриваться в гражданских судах или в структурах внесудебного разрешения таких споров.

Джамиля Алекперова

Поделиться: