В противодействии угрозам глобального характера большое значение имеет достоверность информации, позволяющая делать верные выводы и предпринимать адекватные действия. В этом процессе весомым подспорьем является деятельность аналитических центров, объединяющих интеллектуальный потенциал представителей экспертного сообщества различных государств. Такое взаимодействие должно быть более предметным и активным, считает старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО (У) МИД России Леонид Гусев.

В рамках заседания круглого стола «Этноконфессиональная безопасность в современном мире: перспективы и риски», состоявшегося в Саратове, эксперт ответил на вопросы корреспондента Пресс-клуба «Содружество».

- Леонид, в современном мире масса примеров размежеваний социокультурного характера, обострений проблем этнической и религиозной идентичности, которые некоторые исследователи считают закономерным следствием глобализации. Более того, они прогнозируют столкновение цивилизаций и войны по культурно-религиозному признаку в качестве сценария мирового развития. Насколько такие прогнозы соотносятся с ситуацией на евразийском пространстве?

- Я не вижу в настоящее время угрозы такого тотального столкновения цивилизаций. Даже то, что происходит сейчас в Сирии, в Ираке, где ситуация, безусловно, очень сложная, не является таким столкновением. Равно как и участившиеся факты террористической деятельности, которые имеют место в различных точках планеты.

Конечно, нагнетание экстремистских тенденций очевидно. Почему это происходит? Дело в том, что в странах Ближнего и Среднего Востока в настоящее время взросло многочисленное поколение пассионарной молодежи, которой просто некуда «сбросить» свой актив, стремление к действиям.

И этим небезуспешно пользуются экстремистские группировки, направляющие упомянутый актив в деструктивное русло – вербуют его в ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация – ред.).

Причем, как вербуют – рисуют перспективы прекрасного будущего в новосозданном халифате – «оплоте справедливости и праведности». Не случайно же их лидер взял себе псевдоним Халиф аль-Багдади.

В своей вербовочной практике радикальные исламисты активно сочетают социальные, я бы даже сказал, социалистические лозунги с лозунгами о праведности веры. Их цель – создание якобы идеального государство, где не будет богатых и бедных, где жизнь будет подчиняться исключительно справедливым и нравственным законам Шариата, и так далее.  

При этом они указывают на несовершенство миропорядка, где государства погрязли в пороках, где страны Запада обирают страны Востока, выкачивают их ресурсы, обрекают на бедность.

«Если мы придем к власти, все будет перестроено, переделано, усовершенствовано, - убеждают они молодого человека. – А если ты погибнешь ради этой цели, то сразу попадешь в рай, и все у тебя будет прекрасно в жизни иной».

Такая идеология охватывает многие молодые умы, к сожалению, в том числе и в государствах бывшего Советского Союза, в странах Центральной Азии. И в северокавказских республиках России тоже это есть.

Но все-таки на территории Евразийского союза эта тенденция не имеет массового распространения. Большинство наших граждан отличаются достаточным здравомыслием и не «ведутся» на подобные проповеди. Они живут, работают, растят детей, – решают повседневные проблемы, из которых, по сути, и состоит наша жизнь. Люди умеют и стремятся находить общий язык между собой. На территории Евразии эти традиции складывались веками.

Поэтому, отвечая на ваш вопрос, я могу сказать: перспектив какого-то жуткого «межцивилизационного взрыва» я не вижу.

- Тем не менее, в процессе евразийской интеграции вопросы межкультурного взаимопонимания и этноконфессиональной толерантности имеют особую актуальность в силу полиэтничности и поликонфициальности обществ разных государств. Насколько актуален вопрос выработки в формате ЕАЭС общих принципов этноконфессиональной безопасности, механизмов и правовых инструментов обеспечения таковой?

- Пока таких четких и конкретных механизмов, к выработке которых, безусловно,  нужно стремиться, нет. Поэтому на нынешнем этапе, считаю, нужно пытаться, как стало модно говорить, сопрягать законы, которые уже есть в Казахстане, в Кыргызстане, в России, в Армении и Белоруссии.

Мы должны анализировать опыт друг друга, думать, как применить его в своих реалиях. Потому что аналогичные вызовы могут возникать повсеместно. Такое взаимное законодательное обогащение очень полезно, и его нужно в полной мере использовать.

- В своем выступлении на заседании круглого стола вы выделили вполне конкретный инструмент межгосударственного взаимодействия – Организацию Договора о коллективной безопасности. И наметили, скажем, «внешний контур ответственности» ОДКБ, поскольку, очевидно: внешние вызовы растут, их география расширяется. В чем, собственно, возможности совершенствования механизма ОДКБ?

- Для того чтобы ОДКБ стала действительно мощной организацией, обеспечивающей безопасность всех входящих в нее стран, думаю, нужно предпринять кое-какие меры.

Во-первых, существенно усилить Коллективные силы оперативного реагирования, которые были созданы в 2009 году по инициативе президента Нурсултана Назарбаева.

Другой момент – нужно совершенствовать законодательную базу ОДКБ, чтобы она соответствовала современным реалиям, которые очень изменчивы.

Что касается внешнего контура, считаю, нужно задействовать ресурс взаимодействия ОДКБ с Европейским союзом, и даже с НАТО. Ведь несмотря на то, что у России с альянсом отношения, мягко говоря, неважные, у НАТО имеется достаточно сильный опыт борьбы с негативными явлениями в сфере безопасности.

Если мы сможем объединить все эти составляющие, организация заиграет новыми красками.

Кстати, еще один момент, о котором также говорится на протяжении многих лет, – это сотрудничество ОДКБ и ШОС, что очень актуально, поскольку многие страны, входящие в ОДКБ, одновременно являются членами Шанхайской организации сотрудничества.

Кроме того, ШОС – это еще и Китай, это и начавшие процедуру вступления Индия и Пакистан. В качестве наблюдателей в организацию входят Афганистан, Монголия, Иран. География стран-партнеров по диалогу сейчас расширилась от Турции до Шри-Ланки. Заинтересованность в сотрудничестве проявляет Южная Корея. То есть объединенный потенциал двух организаций действительно велик и очень емок.

В настоящее время одна из основных угроз глобальной безопасности исходит из  Афганистана, откуда идет колоссальный наркотрафик – практически 98% всего героина идет из ИРА.

Былые центры производства героина, как, например, страны «золотого треугольника», уже подавлены. Причем в Таиланде, на Филиппинах подавление было жестким. Там с санкции правящих верхов действовали группы, которые именовались «ночные никто». Ночью неизвестные подъезжали на мотоциклах к дому наркобарона и жестко предупреждали его для начала о необходимости прекратить деятельность. Если этого было недостаточно, в другой раз наркобаронов просто расстреливали.

Это было кровавый террор, по сути. Несколько сотен наркобаронов было истреблено таким радикальным способом, но оставшиеся в живых приползли на коленях и просили пощады. Действия преступных групп в «золотом треугольнике» практически были сведены на нет.

Но, к сожалению, в Афганистане нашлось широкое поле для замещения поставок. Опиумный мак там произрастает в больших объемах, не требует особых трудовых затрат в выращивании и сборе.

Этой проблеме и ОДКБ, и ШОС должны уделить пристальное внимание. Потому что наркотрафик – это питательная среда терроризма, на грязных деньгах терроризм развивается и крепнет.

- Говоря о ШОС, мы затрагиваем тему Китая. Вам как специалисту, часто бывающему на мероприятиях в Поднебесной, известна позиция китайских коллег по вопросу взаимодействия с Россией и странами Центральной Азии в вопросах безопасности. Каковы географические приоритеты  китайских экспертов в этом направлении?

 - В первую очередь их интересует ситуация в Центральной Азии – Таджикистан, Киргизия и, особенно, Казахстан, с которым у Китая очень протяженная граница.

Естественно, Пекину небезразлично, как складывается или может сложиться ситуация в этом регионе. В том числе и вопрос транзита власти. В частности, нынешняя ситуация в Узбекистане в связи со смертью Ислама Каримова тоже их очень заботит.

Не обошли вниманием китайские коллеги и недавний взрыв у посольства КНР в Бишкеке, где смертник оказался связан с уйгурскими сепаратистами. Это тоже предмет беспокойства. Тем более что уйгурские сепаратисты, действующие на территории Синьцзян-Уйгурского автономного района, активно сотрудничают с другими азиатскими исламистскими движениями, в частности, с Исламским Движением Туркестана, ячейки которого базируются и на территории северного Афганистана и северного Пакистана, в Вазиристане.

Китайцев это очень беспокоит еще потому, что значительную часть углеводородного сырья они получают из Центральной Азии. Например, из Казахстана по нефтепроводу Атасу – Алашанькоу, газопроводу Бозой – Шымкент, а также по Трансазиатскому газопроводу, который идет из Туркменистана через Казахстан, Кыргызстан, опять же, на территорию Китая.

И все эти нефте- и газопроводы заходят на территорию СУАР, и если уйгурские сепаратисты начнут там боевые действия, это будет катастрофа. Это смертельно опасно для Китая. Поэтому китайские коллеги мониторят ситуацию в регионе с пристрастием.

- По вашему мнению, в нынешней сложной ситуации, которая складывается в отдельных регионах и в мире в целом, какова роль и возможности экспертного сообщества, неправительственных структур в профилактике острых вызовов?

- Роль неправительственных аналитических структур очень значима и важна, потому что многие специалисты, работающие в разных странах и знающие ситуацию в них не по Интернет-изданиям, не по газетам и другим источникам, систематизируют и анализируют факты в процессе постоянного мониторинга. И такая информация бесценна, поскольку коллеги, которые также занимаются этой проблематикой, могут делать на ее основе адекватные выводы.

Когда одно государство проводит в отношении другого какую-то политику, необходимо, чтобы поступала четкая и достоверная информация. Если ты владеешь неверной информацией, то и выводы делаешь неверные. А это может привести к серьезным катаклизмам, возможно, даже к краху той самой политики, которую проводит государство.

Считаю, что взаимодействие между экспертами, в данном случае мы имеем в виду наш Евразийский союз, чрезвычайно важно, потому что наши государства во многом зависят друг от друга. И такое взаимодействие, на мой взгляд, должно развиваться более активно.

Поделиться: