800x600

Normal
0

false
false
false

RU
X-NONE
X-NONE

MicrosoftInternetExplorer4

/* Style Definitions */
table.MsoNormalTable
{mso-style-name:"Обычная таблица";
mso-tstyle-rowband-size:0;
mso-tstyle-colband-size:0;
mso-style-noshow:yes;
mso-style-priority:99;
mso-style-parent:"";
mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt;
mso-para-margin:0cm;
mso-para-margin-bottom:.0001pt;
mso-pagination:widow-orphan;
font-size:10.0pt;
font-family:"Calibri","sans-serif";}

Автор: Фролова Анастасия

 

Гость «Литовского курьера» – известный российский специалист, доктор экономических наук, профессор кафедры европейских исследований Санкт-Петербургского госуниверситета Николай Межевич.

- Николай Маратович, между Прибалтикой и Россией отношения, увы, не самые хорошие. 3 февраля президент Литвы вновь напомнила обществу о внешних врагах, только и думающих, как побыстрее удушить литовскую независимость. К тому же мы беседуем в канун 16 февраля – большого государственного праздника, когда опять-таки вспоминают оккупацию, оккупантов и партизанскую войну против СССР.

Вам, как  руководителю  программы «Исследования Балтийских и Северных стран», и карты в руки…

- Вспоминая историческое прошлое, некоторые сегодняшние прибалтийские политики попрекают Россию в тесных экономических отношениях  с Германией, совершенно игнорируя фаты. Факты же таковы: предвоенные советско-германские экономические договоренности не содержат никакого отрицательного аспекта.

Германия и Великобритания торговали вплоть до объявления Гитлером войны Великобритании. И вообще в ХХ веке это была стандартная ситуация: «до понедельника торгуем, утром во вторник мы воюем, в пятницу мы заканчиваем воевать, в субботу начинаем торговать». Это была норма эпохи. Поэтому факт, что у Сталина с Гитлером существовали торгово-экономические отношения, абсолютно естественен.

Такой же естественный, как экономические интересы Сталина в Великобритании и в США. Экономическая целесообразность торгово-экономических связей очевидна. Особенно если помнить, что и тогда и сейчас германская и российская экономики взаимодополняемы. Россия обладает качественно большими возможностями по сырью, Германия большими возможностями по машиностроению. И как тут не торговать?

Поэтому все разумные политики, исходя из совпадений экономических профилей, активно торгуют. Вот, собственно, почему современная Германия без особых поводов старается не раздражать Россию. Потому что для прагматичных немцев Россия – это крупнейший рынок.

- В 90-х вы были экспертом сначала советской, а затем российских государственных делегаций на переговорах с Эстонией. Как россияне оценивали тогдашнюю ситуацию в Прибалтике?

- Кто читал концепции развития стран Прибалтики времен борьбы за независимость, тот знает: у вас уникальное географическое положение, вы должны быть мостом между Западом и Востоком.

Изучая концепции, мы думали: «Будете вы независимыми от нас, но вы ведь не будете независимыми от здравого смысла! Повесите свой флаг – чудно. Изберете своего президента – прекрасно. Был у вас маленький МИД – будет большой. Захотели переселить милицию в здание бывшего ЦК партии – переселяйте».

А в целом, если вы исходите из того, что ваше положение осталось прежним, если вы будете уважать права человека, если вы будете ориентироваться на Европу, то Россия получит в соседи еще три государства, близкие нам по историческому развитию. В Литве, если говорим о Литве,  не будет второго Таджикистана или Карабаха…

В 1990 -1991 годах я испытывал в отношении Прибалтики определенный оптимизм. К власти там шли представители народных фронтов. Кто? Советская интеллигенция, занимавшая центристские позиции по экономическим и политическим вопросам. Очень долго эксперты и политики в Кремле видели именно это поколение, эту волну.

- То есть Россия намеревалась выстроить с Прибалтикой хорошие, добрососедские отношения?

- Естественно. Говорят, Россия не строила порт Приморск, не реконструировала Петербургский порт в течение десятилетий потому, что не было денег? Действительно, такое строительство дорого. Но, поверьте, не настолько, чтобы не строить.

Россия ожидала, что протянутая рука сотрудничества в транзитно-транспортной сфере будет принята. Но в Таллине, Риге и Вильнюсе очень часто слышалось: «А зачем нам российский транзит, их грохочущие вагоны, их железные дороги?». В середине девяностых прибалты решили строить дорогу Rail Baltica с колеей не 1520 мм, как в России, а 1470 мм – как в Европе.

Так создавалась в экономической сфере напряженность, формировался набор нереализованных хитростей.

Не забудем, что за минувшие 20 лет Россия приняла четыре концепции внешней политики – 1993, 2000, 2008, 2012 годов. Страны Прибалтики в первой концепции – заняли почти полторы страницы – столько же, сколько США. В концепции 2012 года Литва, Латвия и Эстония почти не упоминаются.

Речь сегодня идет о том, что эти три страны неуклонно утрачивают свою роль в системе внешнеполитических и внешнеэкономических интересов России. Это связано с разочарованием и в экономической, и в политической сферах.

- Не стоит надеяться, что Россия сделает первый шаг навстречу для улучшения межгосударственных отношений?

- Можно предположить, что значимых инициатив с российской стороны больше не поступит.

Если к России обратятся с предложениями продвинуть какой-то сложный вопрос, оставшийся от прошлого, например, многострадальный договор о границе, то, естественно, будут предприняты шаги, чтобы довести ситуацию до логического конца. Подчеркиваю: речь не идет о каких-то политических целях. Москва прекрасно понимает, что добиться изменения политики Эстонии или Латвии в отношении, скажем, некоренного населения, практически невозможно.

Кремль просматривает только небольшие экономические сюжеты с ценой вопроса в 10% валового внутреннего продукта стран Прибалтики. Эти 10% могли бы быть, однако даже от них прибалты отказываются.

С другой стороны, Москва видит абсолютно абсурдное желание втянуть себя в бомбу инфраструктурных проектов.

- Николай Маратович, что вы имеете в виду под словами «бомба инфраструктурного проекта»?

- Речь об истории с атомной энергетикой. Она, надо сказать, продолжается, а начало ее было чудесным.

Когда Прибалтика боролась за независимость, один из программных тезисов был о загрязнении центральными ведомствами земли Латвии, Эстонии и Литвы, о чудовищных советских инфраструктурных проектах, которые надо остановить.

В Латвии речь шла о гидроэлектростанции на Даугаве. В Литве – об атомной станции. Эстонцы считали, что производят избыточное количество электроэнергии на Нарвской ГРЭС. Какое-то время энергии в регионе действительно хватало с избытком. Но затем сработали реформы, в частности, бытовое потребление возросло, электроэнергии стало не хватать. И советские проекты стали менее плохими.

У прибалтов появилось желание вступить в Евросоюз. Честно говоря, мне так и не удалось выяснить, каковой была логика Брюсселя, потребовавшего закрыть Игналинскую АЭС. Ссылки на экологию не проходят, поскольку Финляндия вступала в ЕС в 1995 году.  Чернобылю было только 10 лет. Финская АЭС в Ловийсе практически аналогична по технологиям чернобыльской, и если все действительно так страшно, то следовало бы начать бороться за экологию с финнов.

Но с финнами никто связываться не стал, а у Литвы атомную станцию забрали.

Сейчас вроде бы реанимируют отторгнутый проект строительства новой Висагинской АЭС по технологиям Hitachi. Самая минимальная стоимость ВАЭС равна пяти миллиардам евро без сопутствующих инфраструктур. Тем не менее три Балтийских государства собираются строить, делят расходы на троих. Выходит на каждого около двух миллиардов евро.

Если посмотреть, сколько составляют эти 2 млрд от бюджета страны, то получается остановка абсолютно всех статей: от обороны до школьных завтраков, от сельского хозяйства до зарплаты чиновникам из органов власти. Это примерно то же, как если бы мы решили рыть тоннель от Владивостока до Сан-Франциско: технически возможно, вопрос только в деньгах.

Говорят, что ЕС даст денег, но ЕС никогда не даст больше 25% на инфраструктурные проекты. А 25% ничем не помогут.

Казалось бы, в этих условиях необходимо кооперироваться с партнером, у которого есть деньги, технологии и желание. Росатом делает Литве предложение, от которого, я бы сказал, невозможно отказаться: разменять акции строящейся Балтийской АЭС на акции электроаккумулирующей станции в Круонисе. Никоим образом на независимость государств никто не покушается, но наши друзья категорически отказываются принимать предложение Росатома.

И до сегодняшнего дня литовские политики утверждают, что атомная станция в Калининградской области не отвечает экологическим стандартам. Каким стандартам? Почему финская станция в Ловийсе, которая на полтора поколения старше БалтАЭС, отвечает финским стандартам, а Балтийская атомная, которая на полтора поколения моложе, нет?

Это не экономика –  это политика.

Еще одна бомба – Rail Baltica. В советские годы существовал хороший туристический маршрут, когда из Ленинграда вы поездом ехали в Таллин, где вагоны загоняли на запасной путь, и они служили гостиницей. День гуляли по Таллину, вечером выезжали в Ригу. Цикл повторялся, а ночью – в Вильнюс. Из Литвы туристы возвращались в Ленинград.

Если бы в советские годы турмаршрут протянули до Варшавы, то это была бы трасса Rail Baltica.

Вопрос: Что, кроме туристов, которые сегодня предпочитают самолеты или автомобили  повезет эта дорога? Ответа нет.

Опять перед нами политический проект. Деньги на подготовку документации проекта отняты у налогоплательщиков во имя политических амбиций, суть которых, конечно, понятна. Но это еще одна попытка преодолеть магнитивно действующие законы географического и политического соседства. И, конечно, она будет столь же неудачна, как и все предыдущие. У тех же прибалтов есть хорошая пословица, что ближний сосед может оказаться важнее далекого родственника.

 

http://www.kurier.lt/%D0%BD%D0%B5%D0%B7%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%81%D0%B8%D0...