В 1841 году чернокожий Соломон Нортап (Чиветель Эджофор) — семьянин, скрипач и свободный человек — соглашается на мутную подработку в цир­ке. Перебрав спиртного с будущими работодателями, наутро он проснет­ся в цепях, будет продан в рабство и осядет на плантации Эдвина Эппса (Майкл Фассбендер) — садиста и насильника, свято верующего, что Биб­лия оправдывает любые зверства над рабами.

Мемуары Нортапа стали бестселлером и активно эксплуатировались аболиционистами. Руки кинематографистов добрались до них лишь сей­час: кино до сих пор было приучено говорить о рабстве виновато и сочув­ственно, но с совершенно другой стороны расовых баррикад. В итоге за всех пришлось отдуваться британцу с корнями в современном искус­стве и пунктиком насчет политики тела.

Каким бы специалистом ни был МакКуин в вопросе телесных страстей, «12 лет рабства» для него вынужденная попытка научиться говорить по-новому. До сих пор инструментарий автора ограничивался гвоздем и мо­лот­ком. Яркость и чистота формы для МакКуина всегда стояла значи­тельно выше внятного высказывания — все понимали, о чем он говорит, но вопросы все равно оставались дискуссионными. В «12 лет рабства» автор впервые берется за тему, по которой у вменяемого человека заве­домо может быть только одно мнение. Но столкнувшись с необходимостью проговорить очевидные вещи, МакКуин не находит ничего лучше, как не­замедлительно прибить их тем же молотком.

Главный здешний трюк — тоже вынужденный. Классический взгляд на рабство со стороны добрых господ тут перевернут с ног на голову. Хоро­ших белых людей здесь примерно двое, остальные поданы лишь через свое отношение к рабскому телу: будь то экономическое, сексуальное или са­дистское. Это не далекое от исторической правды художественное ре­ше­ние и переводит фильм в категорию исключительно политического кино. По итогам сказать о нем можно лишь словами германовского Лапшина: «Вещь нужная». А как всякая нужная вещь, он существует в несколько иной плоскости, чем большое искусство.