«Давно это было, более двухсот лет назад. После долгих лишений и скитаний поднялся на плоскогорье человек из плотницкой общины по фамилии Иванов. Копнул землю и замер от изумления: под ногами его лежал настоящий чернозем. Расчистил он ежевичник, построил дом и поселился там. Позже к нему пристроились другие скитальцы, и пошла Ивановка расти во все стороны. К концу XIX века тут уже насчитывалось более шестисот домов. Все людям тут нравилось. На своей плодородной земле ивановцы выращивали хлеб. Но также и сады у них были, и виноградники, и пчел держали. Да и место хорошее: на горке. Сколько дождям ни лить, а Ивановку не затопит.»

Сейчас село Ивановка является центром русской культуры в Азербайджане. Дома здесь построены в русском стиле, фамилии у людей русские, дети на улице абсолютно белобрысые и говорят все по-русски. Молокане на этой земле поселились с давних времен. Это духовные христиане, староверы, которые подверглись изгнанию с родных земель за свою веру. Волею судьбы они стали чужими у себя на родине, не пожелав вписаться в реалии изменившегося времени.

Нынешняя Ивановка стоит на том же самом месте, там, где на эти земли ступила нога первого молоканина. Изменилась, правда, сильно. Расширилась. До трех тысяч дворов. А дома теперь не деревянные с соломенными крышами, как раньше, а добротные каменные, покрытые черепицей или железом. На окнах у всех резные ставни, что совсем не характерно для азербайджанских деревень. По-прежнему, как и двести лет назад, ивановцы выращивают хлеб и виноград, занимаются пчеловодством. Почти в каждом доме держат живность. Кто коров, кто свиней, кто кроликов. И на какой двор ни зайди, каждый пестрит белыми, желтыми, розовыми, большими и маленькими цветами. Все у них пропитано русским духом. Высоченные сосны, деревянные столбы высоковольтных проводов, хлебные и виноградные поля, вдали на горизонте высокие кавказские горы иногда даже летом покрытые снегом, а воздух-то какой... Ворот своих никто не закрывает. Чужие не зайдут, а своим всегда рады. Ивановцы – народ открытый, гостеприимный. Кто чем богат, тем и гостей угощают. Бывает, забежит соседка к соседке и ну за чашкой травяного чая с медом и пышками обсуждать последние новости: у кого свинья опоросилась, а у кого урожай картошки удался.

Деревня – это не город. Все друг друга знают. И проблемы зачастую у всех общие. Поговаривают, был у них один случай…

«Засуха наступила небывалая. Дождей нет, хлеб не родится. Собрались тогда ивановцы, всей деревней в поле пошли и Богу взмолились. Помолились и по домам разошлись. Смиловался над ними Бог. Не успели они до домов своих дойти, как дождь хлынул.»

Не только ивановцы, но молокане вообще, – глубоко верующий народ. Да и как не поверить в высшие силы после таких случаев. А случаев было немало.

«Как-то в одной семье ребенок лет десяти заболел астмой. Долго он мучился, а лечения не помогали. Одна надежда осталась у родителей – на Бога. И пошли они к старцам, просить их помолиться за сына. Долго просили они милости Господней, просили не оставить их в трудную минуту. И через две недели случилось чудо. Болезнь отступила.»

Сами молокане называют свою веру «чистым молоком духовным», а себя «воистину духовными христианами». Религиозный культ их сводится к молитвам, собраниям, проповедям и пению духовных песен. Церквей они не строят, креста и икон не признают, не крестятся, не верят в святых и мучеников. А к традициям относятся очень щепетильно.

Сами они рассказывают о своей вере так: «Посеял Господь пшеницу. Пошел рабочий урожай собирать, а там клевера полно. Спросил тогда рабочий у Всевышнего: «Господи, ты пшеницу сеял, а клевер откуда вырос?». Вот если бы в мешке семян клевера не было, то он бы и не вырос.» Под клевером ивановцы подразумевают баптистов, которые также проживают в этой деревне. Веру свою они сравнивают с пшеницей – ее Всевышний посадил, а баптистская – как клевер, сама произрастает.

Много необычного и нового увидишь в этой деревне, с интересными людьми пообщаешься, истории занимательные послушаешь. А истории можно послушать у старцев, ну и, конечно, услышать много интересного на застольях.

Обеды у молокан бывают поминальные, благодарственные и праздничные. Начинается обед обязательно с прочтения молитвы. Читают ее старцы. Потом подают чай. После этого традиционную молоканскую лапшу, кашу с мясом, а в конце арбуз или компот. Длятся обеды 2-3 часа, и в течение всего застолья старцами пропевается четыре псалма.

За день до обеда в доме собираются женщины «катать» лапшу. Людей на застолье приходит много. Вся семья. А семьи у всех большие, детей много. Зовут также соседей и друзей со всей деревни.

«Военное время тяжелое было. Попал как-то к Гончаровым под балкон мальчик. Кричит, плачет день и ночь. С голоду умирает. Пришел  Гончаров домой и говорит жене: «Третий день уже у нас под полом лежит. Давай его в дети примем». А у них своих семеро детей было. Приняли они его, искупали, одели в то, что от других детей осталось, вырастили, воспитали.  Потом и женили. А у снохи не было никого, так они и ее  себе в дети приняли.»

Одеваются на обеды красиво. Женщины в белой или светлой одежде, а голова повязана кружевным или простым платком. Одежда молокан никогда не отличалась от той, что носили православные. В XIX веке молокане одевались так же, как российские крестьяне. Жили многие бедно, поэтому бывало так, что девушка красиво одевалась только к венцу, а потом носила тот же наряд по праздникам двадцать, тридцать лет и более. Мужчины в первой половине XX в. одевались лучше женщин. Они носили брюки и рубашку навыпуск. Зимой носили тулупы и шубы. Сейчас молокане, конечно, так уже не одеваются. Предпочитают современную удобную одежду. Но каждое воскресное утро к молельному собранию одеваются так, как положено испокон веков. Скромное светлое платье и белый отутюженный платок.

«По пятнадцать человек в одном доме жили. В одной хате три семьи. Спать было не на чем, расстелют что-нибудь и спят. А сноха одна богатая была, у нее сундук был. А в сундуке файшонки (народная косынка, плетеная из черных нитей), юбки дорогие бархатные, утирки (полотенца, салфетки), скатерти самотканошные с прошвой и кружевами. Вот это богатство было тогда. Она это все продала, а на эти деньги они двор себе купили. Одну хату построили и перешли туда. А потом сыновей женили. Одному в бане хатёрку убрали, другому в коровнике. А сами к соседям в баню купаться ходили.»

Да, тяжело приходилось ивановцам в военное время. Но как бы трудно ни было, всегда они людям, чем могли, помогали. В годы Великой Отечественной войны более пятисот азербайджанцев спаслись у ивановцев от голода.

Сейчас, также как и раньше, молокане любят коллективный труд. Выращивают хлеб, виноград, подсолнечник. Кстати, здесь до сих пор функционирует колхоз. Единственный в Азербайджане.

«Недалеко от нашего села азербайджанцы жили. Колхоз у них был, но выращивать они ничего не могли, бедные были совсем. И вот они нарубят дров дагличкой(топор) и ходят, продают. А ходили в чарыках (кожаная обувь). И это зимой, по снегу. А они размокают, холодно им.

Тогда и к нам зашел один.

– Купи дрова, а то я голодный.

– У тебя мешочек есть? – спрашиваю я.

– Есть.

– Давай.

Я ему туда муки наспал и говорю:

– Эти дрова ты забери. Может их у тебя еще кто купит. А из муки пышек напеки и ешь скорей, пока не умер.»

В Ивановке, как и везде, конечно, нет одинаково хороших людей. Был у них сосед один, Белошапов. Ни одна душа с ним не ладила.

«Шел один раз парень по улице. Подошел к Белошаповым и шумит, шумит.

– Дядь Тим, Белошапов.

Кричит, а они не откликаются. Я его к себе подозвала и говорю: «Они Прокофьевы, не Белошаповы. Он сейчас выйдет, столько тебе ругачей надает.»

А Белошаповыми их прозвали, потому что отец семейства и зимой и летом в белой шапке ходил.

«У нас одна наседка выходила цыплят. Все как один, черные, стройные. А он калитку свою откроет. Если курица туда зайдет, то оттуда больше не выйдет. Я ходил к нему искать, а у него все белые, черных моих нет. Он их в подвале держал. А потом, когда они выросли, бабушка их во дворе увидела. Все куры белые, и только эти две черные.»

Ни одна книга по истории и ни один писатель не расскажет о самобытности народа так, как рассказывает о нем сама жизнь.

Все эти истории рассказали мне за чашкой чая с пышками ивановские старцы Василий и Анастасия Козловцевы. Рассказали то, что передается только из уст в уста, то, что рассказывает об их народе лучше любой книги, то, что живо в их памяти и то, что, может, через несколько десятков лет забудется всеми и уйдет в прошлое. И слава богу, что есть еще такие светлые люди, которые чтут традиции и передают их своим потомкам, ведь в истории известно немало случаев, когда небольшие народности просто растворялись в больших нациях и не оставляли о себе следа.

Виктория Кобзева

Азербайджан, Баку

Номинация: Дружба народов: мы разные, но мы вместе

 

Поделиться: