Армянский политтехнолог и аналитик Виген Акопян в интервью КАВПОЛИТу рассказал о причинах и  итогах конфликта президента Сержа Саргсяна с лидером партии «Процветающая Армения» Гагиком Царукяном, о политическом развитии страны, российском факторе в армянской политике и возможности экс-президента Роберта Кочаряна вернуться в «большую политику».

— Чем была вызвана атака президента Сержа Саргсяна на лидера партии  «Процветающей Армении» (ППА) Гагика Царукяна? Каков главный итог февральского противостояния?

— В глобальном, стратегическом смысле это было вызвано тем, что в 2015 году пришло время произвести конституционные изменения, конечная цель которых –  воспроизводство личной власти Сержа Саргсяна.

То есть Саргсян и его ближайшее окружение, те, кто решает все вопросы, видимо, окончательно пришли к выводу, что он лично должен сохранить за собой реальные рычаги политической и экономической власти в стране.

В противном случае и по старой Конституции тоже можно было все это провести. Скажем, Республиканская партия Армении (РПА) заняла бы в парламенте большинство мест, а там кто-то стал бы премьером, кого-то РПА поставила бы президентом. Но, видимо, решили, что этот вариант самый выгодный. Я думаю, это потому, что у них нет на сегодняшний день другой сильной кандидатуры, они не нашли ее.

В общем, они решили вынести на референдум вопрос конституционных реформ. И возник вопрос о том, что будет делать Гагик Царукян. Перед  ним, видимо, поставили еще несколько месяцев назад вопрос: «Давай, определяйся. Ты можешь сохранить тот же свой статус. Как ты был три года в каком-то непонятном статусе, типа  альтернатива или неправительственная сила. Ты можешь сохранить это все с вытекающими гарантиями в бизнесе. Фактически остаешься олигархом, де-юре – полуоппозиционным».

Я считаю, и Царукян это сказал, что ему действительно предложили стать президентом страны с символическими функциями. Видимо, он, под воздействием и своих партнеров, окружения, а также людей из других стран (думаю, что из России, потому что он все-таки больше завязан на России),  рассчитывал на то, что если он свое окончательное «нет» скажет ближе к выборам или референдуму, то власть просто не успеет нанести экономический и политический урон, прежде всего в финансовом и юридическом плане, не успеет поменять его статус, и он будет гнуть свою линию.

Он попробовал еще потянуть время, но одновременно обострил ситуацию. Сержа Саргсяна нервировала не его публичная, а теневая деятельность. Это и во внутренней политике, где он начал как бы дублировать и одновременно дискредитировать государственные силовые структуры, которые являются едва ли не единственной опорой действующей власти и лично, наверное, Сержа Саргсяна.

И, во-вторых, я думаю, последней каплей стал его несанкционированный выезд в Москву. Мне кажется, что все-таки до этого он все свои внешнеполитические переговоры согласовывал с президентом,  и сама Москва согласовывала с Саргсяном, как принять этого деятеля, о чем с ним можно говорить, о чем нет. Думаю, на этот раз это был несанкционированный выезд в Москву, и он просто поехал туда уже под впечатлением своих безумных рейтингов и, наверное, там кое-кому сказал, что он уже готов, созрел для того, чтобы на него делали ставки по-крупному.

Президенту стало известно и о его внутриполитических и внешнеполитических устремлениях и заявлениях. Поэтому он решил форсировать события. То есть, насколько я знаю, Царукяну еще в 2013 году, когда он хотел стать президентом, напрямую объяснили, что если он действительно переходит в оппозицию к президенту, то и власть к нему должна относиться соответственно. Не может быть олигарха-оппозиционера. То есть  поменяется все –  и налоговый, и экономический, и юридический, и политический режим общения с ним.

Тогда он решил, что не хочет этого, и остался «альтернативой». Сейчас он хотел вновь потянуть время, но этого времени уже не было у Саргсяна,  и он форсировал события.

— Каков главный итог этих событий?  Можно считать, что «Процветающая Армения» больше не конкурент РПА?

— Главный политический итог очень плачевен, так как это был «политический стриптиз»,  и стороны наговорили друг другу перед телекамерами все, что им вздумается. В принципе, они говорили о том, о чем страна, общество знали, представители политического поля и журналисты не раз об этом говорили, но не из уст первых лиц и оппозиции, и тем более президента, это было очень интересное шоу.

Но после того, как в Армению приехали переговорщики, все стихло и закончилось, насколько я понимаю, политической капитуляцией Гагика Царукяна. В итоге мы имеем еще больше, чем раньше дискредитированную власть и крах иллюзий некоторой части общества относительно будущей оппозиции в лице Гагика Царукяна.

Я думаю, что сейчас идет процесс де-юре капитуляции Гагика Царукяна, то есть это все закончится тем, что он уйдет из политического поля, и будет заниматься бизнесом. Но я уверен, что экономический режим для него изменится, то есть он станет одним из крупных бизнесменов, но уже не олигархом. Он будет, конечно, крупным бизнесменом по меркам Армении, но уже не олигархом, который влияет на политические решения внутри страны.

— А зачем Россия обнадеживала Царукяна?

— Думаю, цель России в этом случае была очень прагматичной. В Армении есть пророссийская (в прагматичном смысле, не идеологическом) власть и есть действующая оппозиция, которая также является пророссийской. Они могут контролировать друг друга. Зачем России отказываться от такого удовольствия, как  контроль как за властным полем Армении – своего главного союзника на Кавказе, так и за оппозиционным?

Все понятно, и я думаю, любая сверхдержава так бы и поступила. Просто мы удивляемся этому, потому что до недавних пор, скажем лет 10-15 назад, трудно было представить, что Россия работает не только с властью, но и с другими сегментами политического поля.

Сейчас кое-что изменилось из-за того, что Россия очень много теряла за последние 15 лет на постсоветском пространстве, из-за того, что работала только с властью, полностью игнорировала оппозицию, из-за чего она теряла некоторые страны

— Не опасаются ли в Москве, что после разгрома пророссийской оппозиции ее место займут прозападные силы?

— У меня по этому поводу особое мнение. На протяжении всей истории последних 20 лет в Армении была такая ситуация, что власть всегда считалась в той или иной степени пророссийской, начиная с Левона Тер-Петросяна и заканчивая Сержом Саргсяном. И всегда самые большие удары со стороны армянских властей получала пророссийская оппозиция.

Всегда на всех уровнях, больше во время подковерных переговорных процессов, наша власть говорила России: «Зачем вам сильная пророссийская оппозиция? Кто с вами работает лучше нас?  Какие у вас с нами проблемы? Они дестабилизируют страну, а этим пользуется прозападная оппозиция. Она хотя и более слабая, но этим пользуется. Нестабильная Армения наносит вред России».

Всегда работал этот аргумент. Это очень прагматичный вариант, потому что с одной стороны ты говоришь России, что лучше меня тут никого нет и я гарант твоих позиций тут, а с другой –  то же самое говорится американцам: «Смотрите, у нас все нормально. Ваше мнение тоже тут присутствует. Прозападные силы всегда в парламенте. Даже в президентской гонке у нас всегда вторыми или третьими бывают прозападные деятели, как в случае с Раффи Ованнисяном. Вот и сейчас, как и в прошлом парламенте, присутствует “Наследие”».

Властям Армении всегда не столь страшны и опасны прозападные слабые политические силы, сколько пророссийская оппозиция. Больше всего проблем бывает с ними, и больше всего ударов получают именно они и, причем, всегда уничтожаются в принципе.

— Как будут развиваться политические события, на ваш взгляд?

— Общественной поддержки у властей нет. Но и нет той реальной оппозиционной силы, которая сможет трансформировать общественное недовольство в протестное движение. Есть протестный электорат, и в Армении всегда есть какая-то революционная ситуация, но нет той движущей политической силы, которая воплотит это в революцию, не обязательно оранжевую.

И сейчас отсутствием оппозиционного политического поля больше даже обеспокоены сами власти, потому что у них на повестке дня конституционные реформы. Чтобы власти показать миру, что все это происходит на демократическом фоне, нужна кое-какая оппозиция, которая будет выступать против.

Властям было комфортно, когда ППА занималась политикой, не переходя начертанную границу и внутри страны, и за ее пределами. Сейчас, думаю, еще окончательно не решено, до какой степени будут ослаблять «Процветающую Армению».

Да, она будет более оппозиционной в своих выступлениях, но фактически не будет иметь финансовых и человеческих ресурсов, которые были при Гагике Царукяне.

Это может быть только в том случае, если ППА вдруг возглавит Роберт Кочарян, вероятности чего я пока не вижу. Сейчас власти окончательно не решили, какую долю оппозиционного поля оставить ППА.

Власть занята формированием прозападного оппозиционного поля. И не случайно, что из уст некоторых властных политических деятелей, даже чиновников звучат имена, приводятся примеры того, кто на самом деле является оппозиционером.

— Можно ли говорить, что разгром ППА лишил Кочаряна реальных рычагов влияния на политические процессы в Армении?

— В принципе, да. Разгром ППА означает достаточно сильное ослабление Роберта Кочаряна, но Кочарян мог бы сыграть более активную роль в этой истории с ППА, если бы у него были кое-какие московские гарантии. Я думаю, что у него не было этих гарантий, поэтому он сам почувствовал, что не надо активно вмешиваться.

Серж Саргсян, Левон Тер-Петросян и Роберт Кочарян являются гарантами. Это триумвират. Они иногда ссорятся, иногда дерутся, но все-таки они являются гарантами всей этой системы, и как только эта система расшатывается до степени катастрофы, они всегда находят общий язык.

Странная вещь произошла — все три президента выступили по поводу Царукяна в различной тональности, но в итоге все они слили его. Все это было в различных формах, в различной интонации, в различных выражениях и в оппозиционных, и в провластных, но в итоге у них вектор был один и тот же — виноват во всем Царукян.

— Вы ожидаете возвращения Кочаряна в большую политику или его противодействие конституционной реформе?

— Если у него будут какие-то внешние гарантии, то да. У нас уже есть опыт посредничества промосковских переговорщиков: людей, которые имеют большой вес даже в России, не говоря уже об Армении.

Я думаю, только в случае, если, скажем, Москва будет заинтересована в том, чтобы Кочарян играл более активную роль в армянской политике. А Москва может быть в этом заинтересована, так как захочет восстановить более или менее этот паритет, процесс контролирования оппозиции и власти.

— Разгром ППА отразился на позиции премьер-министра Овика Абрамяна как независимого игрока? Ведь Царукяна и Абрамяна, с учетом их родственных связей, многие расценивали как тандем.

— Мягко говоря, «ослабление» Царукяна  очень ослабило и его родственника, в том смысле,  что он считался мостом между Саргсяном и Царукяном. Очень многие вопросы были возложены на него, и изначально он должен был стать «смирительной рубашкой» для Царукяна. Он с этим, по всей видимости, не справился.

Сейчас на первый план выйдут его конкретные результаты на посту премьер-министра, то есть экономические результаты. Будут результаты, тогда, возможно, у него и будет долгая политическая жизнь. Не будет результатов – его позиции могут стать довольно слабыми, тем более что  ему в спину дышат другие кандидаты, в частности Карен Карапетян (брат российского предпринимателя Самвела Карапетяна), который за последние три-четыре месяца периодически выступает с критическими экономическими анализами.

— Будут ли во власти новые лица?

— Не уверен. Во всяком случае, мы их не видим, а они не могут появиться из ниоткуда, если это не будут какие-то новые лица, которых командируют откуда-то не только из России, но и из других геополитических центров. Но об этом бессмысленно пока говорить, так как должна быть реальная информация.

Или могут быть знакомые нам лица, которые пока не рассматриваются как кандидаты на какие-то посты, скажем, тот же Самвел Карапетян или другой Карен Карапетян (экс-мэр Еревана), о которых изредка говорят.

Может быть, кто-то из молодых будет выдвигаться из кадрового банка властей на какие -то более или менее ответственные посты. И потом, если бы у них были надежные люди для ведущих государственных должностей, не было бы нужды менять Конституцию и идти таким сложным путем.

http://kavpolit.com/articles/politicheskie_raspri_v_armenii_kto_vinovat_...

Поделиться: