В современном мире наблюдаются процессы эрозии важнейших принципов, которые формируют социально-политический контекст индустриального общества. Национальные государства, включенные в процессы регионализации и глобализации, переживают период осмысления дальнейших перспектив и выбора моделей развития интеграционных проектов. Интеграция – один из важнейших политических и экономических международных процессов. Вместе с тем необходимо отметить, что институциональное развитие межгосударственных союзов приобретает особую значимость в период ревизии системы международных отношений в контексте украинского кризиса и дальнейших перспектив развития и строительства двух проектов: «Большая Европа» и Евразийский экономический союз.

 

С момента зарождения национальных государств в Европе, которые возникли в эпоху Нового времени и буржуазных революций начинается активный переход от экономической политики меркантилизма к эпохе регионализма, которая ознаменовала собой изменение политических отношений между центрами и регионами, а также усилением децентрализации государственной власти. В последней четверти XIX века начинается процесс централизации и формирование полюсов развития вокруг городских агломераций, что послужило появлению региональных движений в Европе. Интеграционные процессы в Западной Европе, которые подтолкнули государства к объединению нашли свое отражение в послевоенный период с целью создания единой Европы [1]. Большая Европа – явление динамичное и оценивая модели и темпы развития европейских регионов необходимо учитывать влияние ряда факторов: цивилизационных, социально-политических и институциональных, которые, по сути, сыграли решающую роль в создании благоприятных условий.

 

В послевоенный период на Гаагском конгрессе сторонников единой Европы в мае 1948 г. обсуждались модели развития межгосударственных союзов на основе предложений Британии о создании дискуссионной площадки (в последующем был реализован в виде Совета Европы), федералистской идеи Италии (А. Спинелли), который считали радикальным и вызывал опасения, и третья модель была предложена генеральным комиссаром Франции по вопросам модернизации и планирования: «Государства Европы должны создать федерацию или любую иную форму политического объединения, которая позволила бы собрать их в общее экономическое пространство». В апреле 1950 г. в Париже состоялось подписание договора о Европейском объединении угля и стали. Двумя годами позже был подписан договор о Европейском оборонительном союзе. В 1957 г. было принято решение о создании Европейского экономического пространства. А 1 июля 1968 г. заработал таможенный союз в границах стран-участников объединения.

 

Таким образом, наличие инициативного ядра в Европе при появлении благоприятных экономических условий способствовали продвижению и институционализации интеграционного проекта. В рамках интеграционного процесса существовали не только конкурирующие идеи и проекты, но и различные формы и модели развития межгосударственных отношений, которые развивались в последующем в рамках ЕС и региональных моделей взаимодействия ЕС с другими межгосударственным союзами и регионами самого ЕС в том числе. Особенность европейской модели развития межгосударственных союзов в рамках ЕС было то, что присутствовала возможность вовлечения внешних партнеров в сферу интеграционных взаимодействий с ЕС без предоставления полноправного членства. Появление с 1962 г. консультативного органа Сообществ – Ассамблеи (Европейского парламента) способствовало демократизации процесса делегирования полномочий. Институциональная структура ЕЭС включала в себя высший орган – совет, исполнительный орган – комиссию и высшую юридическую инстанцию – суд. На современном этапе, тем не менее, остаются вопросы о роли национальных парламентов в управлении ЕС и суверенитете европейских государств [2]. Изменение характера экономических, политических и социальных отношений способствовали делегированию полномочий наднациональным институтам и регионам ЕС в целях преодоления дефицита демократии.

 

В период со второй половины XX века до начала XXI в. предлагалось ряд проектов относительно интеграционных перспектив.  Так в 1950-е гг. президент Франции Шарль де Голль ввел в политический оборот выражение «Европа от Атлантики до Урала», подразумевая сближение Франции, ФРГ, СЭВ и СССР. В 1963 г. швейцарский философ Д. де Ружмон предложил идею «Европы регионов», считая, что переход от нации к регионам станет «феноменом XX века» [3]. В 1980-е годы М.С. Горбачев заговорил о «об общеевропейском доме» и наметились тенденции на развитие интеграционных отношений, в которых ключевую роль  играла Европа [4]. В начале 1990-х принципы «Большой Европы» были провозглашены в «Парижской хартии для новой Европы», принятой 21 ноября 1990 г. на состоявшейся встрече в Париже Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе [5, С.117]. Российские исследователи отмечают, что расширение ЕС привело к размыванию социально-экономической однородности государств членов и к усилению их неоднородности и разного уровня социально-экономического развития [5, С.204].

 

В течение десятилетий в ЕС происходила трансформация европейских систем управления регионами, в том числе и в связи с расширением полномочий органов власти ЕС [6]. Это привело к тому, что регионы ЕС провели ряд реформ, направленных на децентрализацию и расширение полномочий регионов. Процессы регионализации и интеграции в Европе привели к тому, что и появились различные взгляды на дальнейшую судьбу ЕС. Такими лидерами стали Франция и Германия. «Тандемы» Аденауэр- де Голль, Коль-Миттеран, Шредер-Ширак добились определенных прорывов в европейской политике. Российский политолог С.В. Бирюков отмечает, что развитие отношений Германии и Франции по сей день испытывают расхождения и между ними не преодолены идеологические, культурные и коммуникативные противоречия [7]. Разное видение на природу национально-государственного строительства отчасти привело к тому, что их видении по вопросам внутренней и внешней политики ЕС порождает дискуссии определения модели государственно-территориального развития, которая будет основой процесса европейской интеграции.

 

В 2000 году  П. Глоц представил немецкому правительству «Конвенцию о будущем Европы», содержащую ряд базовых принципов европейского федерализма и регионализма [7]. С тех пор ЕС в значительной степени изменил позиции по ряду вопросов в том числе и в области энергетической политики [8]. Понимая необходимость реализации различных моделей взаимодействия в рамках ЕС в том числе и с регионами не членами Европейского Союза Еврокомиссией были выработаны рекомендации по приоритетной деятельности трансграничных регионов [9]:

 

·  усиление трансграничного сотрудничество на благо граждан в сфере образования, культуры и социального сплочения;

 

·  содействие сбалансированному пространственному развитию (экономическое развития, технологическое ноу-хау, транспортная инфраструктура);

 

·  создание положительного регионального имиджа (туризм, культурное разнообразие, окружающая среда).

 

В контексте теорий евроинтеграции исследователи выделяют следующие модели дифференцированной интеграции: модель «крепкого ядра», модель «концентрических кругов», разноскоростная интеграция, Европа изменяемых геометрий и секторальная интеграция [10]. Вместе с тем для моделей развития ЕС актуален вопрос трансрегиональных сетей в рамках «Больших регионов». Таким образом, в свете итогов саммита в Риге посвященного перспективам «Восточного партнерства» и строительству «Большой Европы» становится ясно, что Европа сохраняет позицию по параллельной интеграции России с ЕС, а энергетическая политика изменяется с учетом изменения баланса политических отношений и интересов [11]. Однако сможет ли «трансрегионализм» стать действительной альтернативой «евробюрократизму», подтвердив дееспособность модели «многоуровневого управления» и «многоуровневой идентичности», покажет лишь ближайшее будущее поскольку модель развития ЕС по принципу расширения исчерпывает себя. Не меньшее значение может иметь основанная на сетевых связях практика «трансграничного строительства» и для определения стратегии и «структурных оснований» будущей «объединенной Европы».

 

Одним из инструментов интеграции в ЕС был сформированный в 1999 г. экономический и валютный союз. Региональная экономическая интеграция вызывала определенные надежды на качественный прорыв опираясь на полицентричную систему управления. Триединое европейское сообщество ЕОУС-ЕЭС-Евратом начавшее свой путь в 1951 г. показало на практике контрасты интеграционных процессов. Провал референдума по Конституции для Европы в 2005 г. вновь поставил на повестку дня вопрос о моделях развития ЕС понимания, что только при содействии США и готовности элитных групп маловероятно осуществить задачи по строительной единой Европы, в которой будет ликвидирован дефицит демократии.

 

Государства в Европе стали объектом и субъектом интеграции. Расширение ЕС и вовлечение новых членов не избавили объединенную Европу от этнотерриториальных разногласий, а интеграция не избавила национальные государства от политических кризисов [12]. Исследования европейской интеграции и уровня общественной поддержки подтверждают потребность в выработке новых мер укрепления наднациональных институтов [13]. Попытки сближения в рамках Европейского союза и Евразийского экономического союза обращают нас к политическому бэкграунду.

 

Исторический договор о создании Евразийского экономического союза, подписанный главами России, Казахстана и Белоруссии в Астане 29 мая 2014 г. четко обозначил перспективный вектор развития [5]. В этом смысле важно изучение и понимание природы евразийской интеграции, формируя ключевые параметры и сценарии возможной институциональной трансформации Евразийского экономического союза. Опыт интеграционных отношений постсоветских стран в условиях необходимости укрепления государственности и преодоления кризисных явлений в экономике способствовал мобилизации экспертного сообщества и социально-политических сил. При наличии дифференцированной оценки перспектив евразийской интеграции в преддверии подписания договора о ЕАЭС в 11 странах СНГ все же отметили привлекательность разных стран в экономическом аспекте и изменения интеграционных настроений [14]. За сравнительно небольшой период времени существования ЕАЭС были определены векторы сотрудничества и развития в целях формирования общих органов управления и нормативного пространства. Однако сравнивая модели развития ЕС и ЕАЭС можно отметить схожие элементы и различия. И дело не только в политике расширения ЕАЭС. Нужно отметить, что как и в ЕС в ЕАЭС есть свои лидеры – Россия и Казахстан, которые выстраивают партнерские отношения с членами ЕАЭС и презентуют всему миру политическую состоятельность и желание сохранить сильные государства [15]. Мобилизация интеллектуального сообщества положительно скажется на сопровождении совместных проектов и продвижении идей евразийской интеграции. С учетом участия КНР с проектом «Экономический пояс Шелкового пути», который, по мнению экспертов, будет дополнять ЕАЭС будет конкуренция за выбор альтернатив проектов и роль академического и экспертного сообщества должна возрасти в силу актуализации моделирования интересов ЕАЭС, выгод и угроз для евразийского мира [16]. Следующим отличием ЕАЭС и ЕС является то, что ЕАЭС – чисто экономический проект изначально, который в перспективе будет выстраивать дифференцированную систему и модель интеграции в том числе и со странами, не входящими в ЕАЭС.

 

Россия и Казахстан как наиболее активные участники продвижения евразийской интеграции проводят меры по политической модернизации  собственных государств и учитывая контекст социально-политических изменений – это одно из условий успешной реализации ряда проектов.  Опыт национально-государственного строительства и реформирования России и Казахстана может стать позитивным опытом для всех стран членов ЕАЭС по следующим причинам:

 

·  Нурсултан Назарбаев получивший доверие своих избирателей на внеочередных выборах 26 апреля 2015 г. инициировал институциональные реформы, которые направлены на превентивное преодоление структурного институционального кризиса [17]. В свете интеграционного кризиса в ЕС и активизации России и Казахстана в восточном направлении постулат необходимости управляемых и стабильных политических систем будет подкрепляться общественной поддержкой, что и продемонстрировали избиратели Казахстана сделав выбор в пользу курса Нурсултана Назарбаева. Вместе с тем и в российских регионах не смотря на санкции Запада уровень поддержки Президента РФ Владимира Путина достаточно высокий [18];

 

·  Модель межконфессионального и общественного согласия является уникальным проектом на всем евразийском пространстве, которая показывает способность преодолевать культурные кризисы и вызовы доверия к государству. В ЕС проблема мультилингвизма лежит в основе  противоречий в ряде государств и осуществляют поиск позитивных практик строительства мультикультурных политических объединений, институциональные формы которых уже есть в Казахстане и России;

 

·  Презентация 100 шагов по реализации пяти институциональных реформ направлена на преодоление поведенческого кризиса – прежде всего ориентации элит и общества на строительство эффективной модели государственного управления и службы с учетом принципа меритократии [19];

 

·  Россия и Казахстан реализуя многовекторную политику имеют ключевое географическое значение и находясь в сердце Евразии ответственны за устойчивое развитие и сохранение стабильности осуществляя синтез культур и моделей развития страны ЕАЭС продемонстрируют мировому сообществу стратегии достижения мирного сосуществования «множества культурных миров» столь важных для строительства единого евразийского мира;

 

·         В эпоху глобализации ЕАЭС демонстрирует способность достигать компромиссов, не смотря на скептическое отношение к расширению ЕАЭС. Однако и в ЕС доля скептиков стала увеличиваться с момента активного расширения ЕС и увеличения разрыва в уровне экономического развития.

 

 

 

Таким образом, нужно признать, что европейское и евразийское измерение интеграционных процессов явление динамичное. Строительство «Большой Европы» и проект «Восточного партнерства» испытывает определенный кризис, но при этом сохраняется диалог по формирования зоны свободной торговли между ЕС и ЕАЭС. Санкции в отношении России в значительной степени способствовали переосмыслению векторов развития и национальных интересов. Евразийские лидеры дали понять мировому сообществу о своей готовности строить диалог и развивать сотрудничество в рамках различных межгосударственных объединений в том числе вбирая в орбиту ЕАЭС государства, которые не входят в ЕАЭС (Вьетнам, КНР, Индия). Состоятельность евразийского проекта, не смотря на скептическое отношение Запада позволит констатировать не только государственную состоятельность в эпоху кризисов, но и даст определенные перспективы на новый формат интеграционных отношений в том числе и в рамках спасения «Большой Европы». Модели развития ЕС и опыт создания Европейского валютного союза несомненно должен быть учтен экспертами стран ЕАЭС. Ориентиры развития ЕАЭС и Казахстана озвученные Нурсултаном Назарбаевым на Астанинском экономическом форуме такие как преодоление кризиса доверия, рациональное использование ресурсов для решения глобальных проблем человечества, роль и значение национальных программ развития «Нұрлы жол - Путь в будущее» и «Мәңгілік Ел» как основы для качественного роста и вхождения в число 30 развитых государств мира, создание евразийского трансконтинентального логистического коридора, кооперация в рамках «Экономического пояса Шелкового пути» и создание объединенного евразийского экономического союза говорит о том, что в рамках ЕАЭС уже сегодня создаются собственные модели развития межгосударственных союзов и отношений. В тоже самое время глобальные проекты потребуют ревизии и мобилизации экспертного сообщества по вопросам территориального развития, например, в Сибири и Дальнем Востоке с учетом восточного вектора и совместных проектов с КНР, моделей трансграничной регионализации «сверху» и «снизу», институционального дизайна ЕАЭС и наднациональных органов. Для российских регионов на повестке дня будет вопрос смены формата и моделей межрегиональных отношений и взаимодействия.  

 

 

 

Список литературы и источников:

 

 

 

1.Матвеевский Ю.А. Европейская интеграция в исторической ретроспективе / Ю.А. Матвеевский. – М.: МГИМО, 2011. – С. 9.

 

2.Стрежнева М. Роль национальных парламентов в управлении Европейским Союзом / М. Стрежнева // Мировая экономика и международные отношения. – 2015. – №1. – С.52-63.

 

3. Rougemont D. De. Vers une fédération des régions / D. De. Rougemont // Naissance de  l`Europe des Régions. – Genf, 1968. – P. 35.

 

4.Ильин Е.Ю. Концепция «Большой Европы» от Лиссабона до Владивостока: проблемы и перспективы / Е.Ю. Ильин // Вестник МГИМО. – 2015. – №2. – С.77-85.

 

5. Большая Европа. Идеи, реальность, перспективы / Под общ. редакцией А.А. Громыко и В.П. Федорова. – М.: Весь мир, 2014. – 696 с.

 

6.Farrell H. The new politics of interdependence: cross-national layering in Trans-Atlantic regulatory disputes / H. Farrell, A. Newman // Comporative political studies. – 2015. – Vol.48. – P.497-526.

 

7.Бирюков С.В. Франция и Германия: к согласию во имя Европы? / С.В. Бирюков // Мировая экономика и международные отношения. – 2014. – №2. – С.82-90.

 

8.Боровский Ю.В. Концептуальные и институциональные аспекты энергетической политики ЕС / Ю.В. Боровский, К.В. Тачук // Вестник МГИМО. – 2015. – №2. – С.9-17.

 

9.Яровой Г.О. Регионализм и трансграничное сотрудничество в Европе. – СПб: Норма, 2007. – 280 с.

 

10.Грубинко А.В. Роль Великобритании в формировании внешней политики ЕС в контексте ведущих теорий евроинтеграции / А.В. Грубинко // Вестник МГИМО. – 2015. – №2. – С.18-28.

 

11.Лукьянов Ф. Совсем «Восточное партнерство» / Ф. Лукьянов. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://russiancouncil.ru/inner/index.php?id_4=5973#top-content

 

12.Барсуков А.М. Бельгия: тупик федерализма или кризис его развития / С.В. Бирюков, А.М. Барсуков. – М.: ТЕИС, 2010. – 244 с.

 

13.Bolstad J. Dynamics of European integration: public opinion in the core and periphery / J. Bolstad // European Union Politics. – 2015. – Vol.16. – P.23-44.

 

14.Интеграционный барометр ЕАБР-2013. – ЦИИ ЕАБР, 2013. – 102 с.

 

15.Цыганков А.П. Сильное государство: теория и практика в 21 веке. Валдайские записки. – май 2015. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://valdaiclub.com/publication/77420.html

 

16.Тренин Д. От Большой Европы к Большой Азии? Китайско-российская Антанта / Д. Тренин. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://carnegie.ru/2015/05/13/ru-60066/i8ho

 

17.Президент предложил 5 институциональных реформ. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://kapital.kz/gosudarstvo/38553/prezident-predlozhil-5-institucionalnyh-reform.html

 

18. Феномен «путинского большинства». – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://sibkray.ru/news/2126/875342/

 

19. План нации - 100 шагов по реализации пяти институциональных реформ Н. Назарбаева. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://inform.kz/rus/article/2777943

 

 

А.М. Барсуков

 

Сибирский институт управления – филиал РАНХиГС при Президенте РФ, г. Новосибирск

Поделиться: