Так получилось, что уроженка Киева Зоя Черкасская-Ннади покинула родной город в 1991 году, в год распада СССР. Корреспондент Sputnik позвонил Зое в Израиль и расспросил об источниках вдохновения и ностальгических воспоминаниях.

– Как у вас появилась мысль сделать серию ностальгических картинок?

– Последние шесть лет я работаю над серией картин про русскую эмиграцию в Израиле. Будет выставка в 2017 году в Музее Израиля. Это у нас самый главный музей. Я приехала сюда в 1991 году и, получается, зафиксировала на картинах жизнь людей 25 лет назад. Я изучала архивные материалы, пересмотрела много фильмов, которые связаны с тем временем. И как-то у меня память оживилась из-за этого. И параллельно с картинами о русской эмиграции у меня вот эта серия возникла.

Еще одна причина, я думаю, то, что у меня недавно родилась дочка. И я стала свое детство вспоминать. В принципе, всю эту серию я начала, когда была на последнем месяце беременности. И вот уже около года ко мне приходят такие рисунки.

- А как часто они приходят?

- Ну, иногда бывает неделя, а иногда и каждый день. Но опять же, зависит от какой-то моей повседневной деятельности. Иногда бывает, что в месяц – один рисунок. В общей сложности их около ста. Даже больше сейчас.

- А может, какие-то старые фильмы вдохновение подстегивают?

- Я пересмотрела вообще все перестроечные фильмы, которые могла найти в сети, включая полный трэш. И каждый к чему-то подстегивает. Потому что в каком-то месте я интерьеры вижу, для меня подходящие. Какие-то есть хорошие фильмы, которые мне даже нравятся. Но даже в самом трэшевом фильме есть элемент, который может мне пригодиться.

– А какие, по-вашему, фильмы хорошие, а какие трэшовые?

– Мой любимый фильм того времени - «Маленькая Вера». Мне кажется, это вообще – шедевр кинематографа. Я его всегда с удовольствием пересматриваю. И мы с другими художниками собираемся сделать целую выставку по этому фильму, какие-то эпизоды из этого фильма изобразить.

И есть фильмы совершенно жуткие. Например, с актером Михаилом Кокшеновым. Про сексуальные похождения. Но там тоже есть интересные детали. Одежда, например, как одеты люди.

– А я-то думал, что вам ближе такие вещи, как «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко»…

– Есть и такие вещи. Конечно, это мое детство. Но я не могу сказать, что я слишком идеализирую это время.

– В родной Киев не хотели бы вернуться?

– Ну, вообще, Киев – отличный город. Я бы там жила, если бы там все было по-нормальному. Я там была два года назад, незадолго до начала последних событий. А до этого я не была в Киеве восемнадцать лет.

– Это очень много!

– Да. Такой большой перерыв получается. Я в России много бывала, а в Киеве почему-то нет. Когда-то я там училась в художественной школе. И многие из моих тогдашних соучеников стали актуальными художниками в Украине. Я их там встретила, и получился интересный эксперимент с памятью. Потому что, с одной стороны, я все очень хорошо помню. А с другой стороны – такой вот провал в 18 лет. Я там даже многие места оставила на потом, чтобы в другой раз приехать и снова испытать этот эффект памяти. Когда я, например, пришла в тот район, где я жила. По карте если искать, я бы никогда не сказала, как пройти от метро до дома. А когда выходишь – точно знаешь, что надо делать, и это было очень необычно.

– А как вы относитесь к политической ситуации у вас на родине?

– Вы знаете, я в политике не очень разбираюсь, особенно в украинской. Я не слежу, чтобы не раздражаться. Я не могу что-то одобрить, если я не вникла в какие-то там детали. Меня политические темы очень нервируют. В Израиле я как раз в политике очень хорошо разбираюсь, и меня все это страшно бесит. А в Киеве я просто нервы решила сберечь, поэтому я понятия не имею, кто там действующие лица.

– А есть ли в Израиле какая-то деталь, которая вдохновляет на воспоминания о советском прошлом?

– Здесь очень много русских. И многие из них законсервировались в своем прошлом. Они живут в 90-х. Я, когда приезжаю в Россию или на Украину, вижу, как там все поменялось. А здесь многие русские - все еще там, в том времени. И одеваются так, как одевались тогда.

– Джинсы-варенки?

– Ну, такое, наверное, не особо купишь. Но какая-то мода советская. Ну, вот мужчина, когда одевает такую жилетку, как для фотографов.

– То есть советские прически вы с натуры рисовали?

– И такое было. Или когда ты придешь к кому-нибудь домой, к родителям чьим-то. А у них там СССР в миниатюре.

Советских много в Израиль приехало в 90-х годах. Поэтому, когда мне для проекта требовался какой-то антураж, – хрусталь там какой-нибудь, вот что-то такое советское – все это очень просто найти. В секонд-хэндах всего этого навалом, нет проблем.

– То есть в Израиле, как я понимаю, есть и русский дух, и Русью пахнет, как говорил Пушкин?

– И там на четверть бывший наш народ. Это Высоцкий говорил.

– Расскажите теперь о творческих планах.

– Я сейчас собираюсь напечатать книжку с рисунками. И даже получила в Израиле небольшое финансирование этой темы. Сейчас буду искать издательство, которое за это возьмется. А так я делаю еще и большие картины маслом. Я в Израиле – успешная художница. Меня здесь все знают. И сейчас у меня будет персональная выставка в самом большом музее страны.

А в принципе, я активно выставляюсь и в Германии – я там жила пять лет и  продолжаю поддерживать связь.

– А на жизнь вы зарабатываете именно живописью – или есть еще какая-то профессия?

– Только живописью.

http://sputnik.by/culture/20160817/1024790413.html

Смотреть рисунки: http://sputnik.by/photo/20160817/1024790211.html

Поделиться: