Когда случается хорошее детство, то память о нем долго живет в стенах вашего дома или в каждом углу двора. Когда случается волнительная юность – воспоминания о ней хранит весь город.

Рустави – четвертый по величине город Грузии, а каждый третий житель Грузии, горяч, как огонь. Стоит ли упоминать, насколько откровенные тайны хранятся в памяти этого с виду непримечательного города. Но сейчас не об этом.

Рустави. Что слышится вам в этом звуке?

Позвольте угадаю: родина Шота Руставели? Вряд ли, поскольку едва ли можно утверждать, что величайший грузинский поэт и автор всемирно известного литературного шедевра под названием «Витязь в тигровой шкуре» родом именно с этого Рустави. Хотя в центре города Рустави, действительно, стоит памятник Руставели.

Попытка №2: «Русская голова»? Уже теплее. Не удивляйтесь, если вы знаете грузинский язык на элементарном уровне, сразу догадаетесь, что «рус» - это корень слова «русский», а «тави» - это в переводе с грузинского «голова». Звучит неправдоподобно? Ладно, Бог любит троицу, попытка №3: название этого города напомнило вам скандально известную грузинскую телекомпанию «Рустави-2»? Бинго! Потому что телеканал «Рустави-2» действительно был основан в городе Рустави. Это уже позже он перебрался в столицу и прославился.

Так что звук родного города, как и звук любимого имени – он всегда с тобой. Пусть даже жизнь повернется так, что ты его покинешь. Уедешь в столицу, чтобы других увидеть и себя показать… Но и сейчас не об этом.

А если серьезно, то Рустави – это грузинский город на юго-востоке страны, на берегу реки Куры, которую в Грузии называют Мтквари. Из грузинской столицы до него можно добраться на транспорте приблизительно за двадцать минут, если с ветерком.

Но мало кто знает, но Рустави – один из древнейших городов Грузии. К примеру, один из самых авторитетнейших историков Грузии – Леонтий Мровели – считал, что Рустави и главная крепость города, противостояла не кому иному, как Александру Македонскому. А это значит, что Рустави существовал приблизительно в V-IV вв. до нашей эры. Об этом же свидетельствуют множественные артефакты, обнаруженные археологами на территории руин той самой крепости. Тогда же, т.е. в V веке до нашей эры, по утверждениям других, не менее выдающихся историков, город стал важным административным центром и играл заметную политическую роль в жизни страны. В Рустави было учреждено епископство, просуществовавшее здесь до разрушения его монголами. А в XIV веке Руставская крепость была почти полностью стерта с лица земли войсками Тамерлана.

Еще одна интересная деталь – город Рустави в грузинских источниках появляется под названием — «Бостан-калаки». В первой части этого названия «Бостан» ученые и востоковеды угадали слово персидского происхождения «царский двор», «царская земля», вторая же часть композита «калаки» - это «город» по-грузински. Выходит, что Рустави – это не иначе, как «царский город».

Кроме того, из исторически важных ценностей в Рустави существует химический комбинат и завод химического волокна, а также единственный в Грузии металлургический завод, на котором десятки лет работала моя мама уроженка Казахстана, но грузинка в душе по имени Нани. И профессия у нее совсем не женская – машинист башенного крана. Сегодня эта специальность звучит страшно и непонятно. Кажется, ведь все уже же научились делать машины. Ан нет, и до сих пор машинистки крана в Рустави – на вес золота.

Все остальное и значительное о Рустави желающие легко смогут найти в великом Интернете, но только моих эмоций по отношению к этому городу вы в сети не найдете.

А ведь все началось ровно 31 осень назад, когда в Рустави было в моде коротать вечера в единственном кинотеатре в городе. В один из таких вечеров в нем шла одна кинокартина, название которой я до сих пор нигде не могу найти. Тогда я плавала в утробе своей матери и видела сны. А кино, как вы поняли, смотрели мои папа с мамой. Одну руку мама держала в руке моего папы, а вторую - теснила с соседкой, непонятного возраста женщиной в черной одежде. Громкие звуки кинофильма гулко отдавались по моим несформировавшимся ушным перепонкам. И от этого мои и без того яркие сны становились еще более контрастными.

На экране маленькая девочка с милым лицом отвечала какому-то достававшему ее типу на вопрос: «Как тебя зовут?» – «Анастасия, можно Настя, Тася, по-домашнему». Тут меня почему-то угораздило толкнуть мою маму изнутри. Мама приняла это за знак и меня решили назвать Анастасией. Правда, отец потом упорно доказывал свою версию о том, что на это имя его натолкнула одноименная песня Юрия Антонова. Но мамин вариант мне нравится больше.

Но, помимо того, что я появилась тут на свет, в этом же городе я впервые почувствовала запах смерти. Вы когда-нибудь чувствовали этот вязко-тошнотворный запах? Попробую его описать. С первого ощущения он немного напоминает запах газа, который как ножом, сначала хладнокровно режет на куски твой разум, а потом все тело. Потом запах газа резко переходит в запах сладкой ваты, о которой ты все детство бредил в городском парке. И в это время кажется, что ты съел не одно ватное мороженное, а целую комнату ваты. И ты понимаешь, что тебе это совсем не по душе. А следом в смертельном запахе ты угадываешь запах правды, которая без просу наступила. Тебе не надо лгать во благо, сглаживать углы, юлить и что-то скрывать. Вот она, смерть, смирись и живи дальше.

Я расскажу о трех таких смертях. Первой – была соседская девочка, которую я плохо знала, но часто видела, играющую во дворе. У нее были волосы золотые с черными вперемежку, короткая стрижка, она была хулиганка, бойкая, дерзкая, смелая, а потому красивая. Ей было не больше десяти лет… Во дворе сказали, что она умерла из-за несвежего «Сникерса». Это звучало жутко неправдоподобно. Но нам так сказали, и истинной смерти моей соседки узнать уже не суждено. Я не была на ее похоронах, и тем более не видела ее в гробу. Девочка просто исчезла и появился этот запах смерти.

Вторая смерть – была намного ближе. Это была мать моей лучшей подруги и фактически моя вторая мать. Эта смерть была в миллион раз страшнее и неожиданней. Она просто не имела права уходить, оставляя одну на свете семнадцатилетнюю дочь. Но это произошло. И запах в этот раз задержался вокруг меня намного дольше и исчез только после того, как я поцеловала покойницу в лоб в гробу.

Третьего умершего я даже не знала и практически не видела в лицо. Мы купались в озере в городском Парке культуры и отдыха в воскресенье. А этот подросток, говорили, был слегка пьян, и соревновался в прыжках под воду с друзьями. На другом берегу, напротив нас. Я не знаю, сколько раз он вынырнул, прежде чем уже вынырнуть не смог. Тогда запах смерти, как туман плавал над озером. Я даже видела границу, где он чуть не соединялся с тонкой линией воды, как жизнь со смертью. До тех пор, пока бездыханное тело мальчишки не увезла скорая. Помню, тогда я четко представила тот момент, когда об этой смерти узнает женщина, которая его родила.

Безмолвным свидетелем всех этих рождений и смертей был мой глубоко любимый Рустави. Наблюдающий, скорбящий, всепомнящий и неудержимо близкий город моего детства и юности.

Но не будет более о грустном. Ведь Рустави для меня, в первую, вторую, третью и тысячную очередь – это город любви, первой, а потому необъятной, настоящей до звона в ушах и в сердце, и незабываемой. А как же?! Она ж первая.

Рустави – это город первой сигареты, первого поцелуя и первого признания в любви. Это город в котором все детство и юность ты ходишь в школу по раздолбанным тротуарам, а когда через 31 год возвращаешься в него, чтобы поздравить маму с выходом на пенсию, а тебя встречают новехонькие тротуары. И знаете, почему? Сегодня ж выборы и это все объясняет. Почти всю нашу и вашу жизнь, а также жизнь города Рустави.

И сегодня задумавшись над чем, все же на что привязанность к родному городу похожа больше всего, вспомню одну вещь. Вы рожали детей? Если нет, то, надеюсь, у вас все впереди, а если да, то вспомните о чувстве, когда у вас появляется первенец. Любовь к первенцу никогда никто не сможет объяснить с точностью до сантиметра души мамы. Эту любовь часто сравнивают с океаном, огромным и неизведанным. Но это не так: потому океан имеет начало и конец. Он измерим.

А вот Космос… Космос не имеет ни старта, ни финиша, он не то чтобы не изведан, мало кому когда-то удастся с уверенностью в голосе сказать: «Сейчас мы знаем о Космосе все!»

Так и любовь матери к первенцу. Ты являешь на свет новую жизнь, впервые, это то, что ты никогда не делала ранее. Не делала ничего значительнее и важнее этого действа. И после этого ты не имеешь права быть прежней, потому что ты – мать. А твоя любовь не то что неизмерима, она недосягаема. Как и любовь к твоему городу, в котором ты стал тем, кто ты сейчас, в котом получил первый урок и обиду, в котором понял, что такое любовь и жизнь, в котором даже запах улиц пьянит тебя и говорит с тобой.

В Рустави я когда-то написала свое первое стихотворение. Как сейчас помню: это было украдкой, за партой во втором ряду, в классе русского языка и литературы.

А в последнем классе руставской школы я задумала сюжет первого романа. И долго думая над его названием я только недавно поняла, что назову его «Царский город», или нет… Rustavi Forever. Это название разъяснять никому не надо. Да, Rustavi Forever. Точка.

 

Анастасия Хатиашвили

Поделиться: